Дмитрий Емельянов – Тверской баскак. Том 4 (страница 43)

«Мне нужны те, кто будет стоять за этим царственным ребенком». — Так размышлял я, вспоминая все что я знаю об этом Ордынском периоде.

Получалось, что после смерти Батыя, а вслед за ней и скоропостижной кончины Сартака, Великий хан Мунке утвердил правителем Улуса Джучи сына Сартака, Улагчи, а по его малолетству поставил при нем регентом бывшую старшую жену, а к тому времени вдову Батыя, Боракчин-хатун. Ребенок процарствовал недолго, и его тоже убрали. Кто⁈ Претендентов тут всего двое, или Берке, или сама Боракчин в надежде посадить на трон своего сына Туда-Мунке. Впрочем, это неважно! Главное, что в краткой последующей борьбе победил Берке, а Боракчин-хатун была казнена, как изменница. Почему Берке удалось одолеть вдову, хотя за ней стоял Каракорум⁈ Да потому что Золотоордынская знать в этом противостоянии полностью поддержала ханского брата, а не его вдову.

Вспомнив все это, я тогда взглянул на ситуацию по-другому. Если главным рычагом, вытолкнувшим Берке на вершину власти, стала монгольская знать, то кто эти люди. Знать — это не отвлеченное понятие, знать — это группа людей, а значит, всегда есть один или несколько человек, которые формируют мнение этой группы.

«Кто они, или он⁈ — Спросил я себя и почти без раздумий ответил. — Бурундай, это уж точно! Он был верной рукой Батыя, вторым после Субудая полководцем в Монгольской империи. Покорял Булгарию, Русь, Польшу и Венгрию. Ему сейчас где-то пятьдесят три-пятьдесят пять, и авторитетнее его в Золотой Орде человека нет».

Осознав наконец эту простую, казалось бы, вещь, я сразу сложил концы с концами и понял, с кем мне надо разговаривать не только о своем будущем в Золотой Орде, но и проекте великого похода на запад.

«Конечно, ведь очень скоро он поведет монгольскую армию на набирающую силу Литву! — В тот момент в моей голове выстроилось окончательно-четкое понимание ситуации. — Бурундай поддержит Берке в борьбе за трон, а тот „в награду“ отправит почти шестидесятилетнего ветерана на западную границу усмирять взбунтовавшуюся Галицко-Волынскую Русь и Литву. Это больше похоже на почетную ссылку, чем на награду! Скорее всего, Берке не захочет терпеть рядом с собой человека, которому обязан троном и который в любой момент может вновь затеять очередную рокировку. Он с почетом проводит его в новый поход в надежде, что тот уже не вернется обратно. Как в прочем в действительности и случится. Бурундай умрет в тысяча двести шестьдесят втором году далеко от Золотого Сарая, где-то на степных просторах между Бугом и Днепром».

Уяснив ключевую роль Бурундая, я решил, что просто обязан с ним встретиться. Сделать это было непросто. Во-первых, Бурундай кочевал где-то в степях, во-вторых, к такому человеку так просто не заявишься, могут запросто и живьем в землю закопать.

Пораскинув мозгами, я решил действовать через Турслана Хаши. Для начала я подарил ему свое личное зеркало. Не то чтобы Турслану не терпелось посмотреть на свою старую физиономию, нет, просто он, как и я, прекрасно знал о его стоимости. Пять сотен арабских золотых динаров, сумма настолько гигантская, что объяснять ничего не пришлось. Приняв зеркало и посмотрев на свое морщинистое лицо, опытный монгол сразу же спросил.

— Чего ты хочешь⁈

Ответ мой был прост.

— Всего лишь две встречи. Одну с Бурундаем, а другую с Боракчин-хатун.

Удивила моя просьба Турслана или нет, я тогда так и не понял. Он ничего не ответил и лишь через неделю прислал гонца со словами — собирайся, завтра с утра поедем на охоту.

И вот три дня езды по бескрайней степи, и мы добрались до кочевья Бурундая.

Сажусь вслед за Турсланом на ковер, и молодая круглолицая девушка подает нам в пиалах кумыс. Пьем молча. Хозяин юрты сосредоточенно смотрит куда-то вдаль, наслаждаясь маленькими глотками кислого молока. Я не большой любитель кумыса, но здесь в Орде уже привык пить его, не морщась.

Сидим так минут пять, а может и больше. Потом Бурундай все же решает начать беседу.

— Как добрался, Турслан? Все ли хорошо с тобой было в дороге?

Турслан также неспешно рассказывает о дороге, описывая в подробностях всякие мелочи. Говорит настолько долго, что я уже начинаю подумывать, а не замыслил ли, старый хрыч, меня попросту кинуть⁈