Дмитрий Емельянов – Тверской баскак. Том 4 (страница 40)
На такой дистанции и лучник врага достанет, поэтому я и упираю на убойную силу, мол один выстрел — на одного бойца у врага меньше. С лука за это время можно и десяток стрел выпустить, а результат?!. Все десять в щит, а у врага ни одной царапины!
По указанию господина, один из всадников начинает снимать легкий кольчужный доспех, но я отрицательно качаю головой.
— Нет, не этот! — Киваю в сторону другого тургауда в арабском пластинчатом панцире. — Вон тот!
Такой доспех ни один лук не возьмет, и даже арбалет не со всякого ракурса одолеет. Это знаю я, это знает любой из стоящих вокруг всадников. На то и делается ставка!
Монгольский воин не торопится снять дорогую броню, но злой взгляд Сартака подстегивает его к действию. Через минуту он уже прислоняет его к камню и отходит.
Я насыпаю порох на полку, взвожу курок и прицеливаюсь. Пот заливает глаза, руки дрожат от нервняка и усталости. Делаю глубокий вдох и, прошептав, помоги мне бог, нажимаю на спуск.
Грохот выстрела, вонь порохового дыма и отдача, чуть не ломающая мне плечо!
Стараясь не кривиться от боли, опускаю ружье и жду, когда владелец принесет свой панцирь. По тому как медленно он идет и по его обескураженному виду, с радостью понимаю — попал!
«Слава тебе, господи!» — Выдохнув с облегчением, поднимаю взгляд на Сартака.
Тот с нескрываемым интересом долго рассматривает вмятину и пробитую пластину, а затем надменно вскидывает голову.
— Когда ты сможешь дать мне десять тысяч таких ружей⁈
«Ну что за наивность! — Мысленно не могу удержаться от иронии. — Стоял бы я здесь, если бы я мог по-быстрому сделать десять тысяч⁈»
Вместо ответа я демонстративно качаю головой.
— Дело это не быстрое, но ведь и проблема не только в ружьях, из них ведь еще стрелять надо уметь. — Сказав, вновь заряжаю ружье и протягиваю его тургауду с панцирем.
Тот инстинктивно берет оружие, а я у него броню. Накинув ее на себя, я отхожу к камню и кричу оттуда.
— Стреляй, коли попадешь, получишь от моих людей золотой динар! — Встав вместо мишени, я демонстрирую стопроцентную уверенность в своих словах.
Воин с ружьем бросает неуверенный взгляд на Сартака, и тот, зло усмехнувшись, кивает, мол давай. Порох на полку насыпан, курок взведен, монгол прицеливается, и я смотрю прямо в черную бездну ствола. Отсюда кажется, что стрелок целит прямо в упор, и несмотря на то что я насыпал пороха с таким учетом, чтобы пуля не пробила панцирь, все равно жутковато.
Выстрел! Ствол резко дернулся в сторону, и сквозь пороховой дым я вижу, как не ожидавший такой отдачи монгол с криком схватился за разбитое плечо. Ружье упало на землю, а полета пули я даже не услышал.
Неспеша иду обратно, и подняв ружье с земли, вскидываю жесткий взгляд на Сартака.
— Тебе нужны не ружья, а стрелки с ружьями!
Прикрыв глаза от солнца, смотрю вслед удаляющимся всадникам и довольно жмурюсь. Я добился чего хотел, Сартак не только увидел мощь моего оружия, но и уяснил, что меня нельзя использовать как пешку. Я ему нужнее гораздо больше, чем он мне!
Еще за эту встречу, к своему сожалению, я понял, что не хочу иметь дело с этим человеком.
«У него гордыни больше, чем мозгов! — Разочаровано бормочу про себя. — Ишь умчался! Вспыльчив и несдержан, с таким невозможно договориться».
Тяжело вздохнув, иду к своей кобыле и мысленно прикидываю расклад.
«Для будущей игры с Золотой Ордой у меня на доске имелось три фигуры: Батый, Сартак и Берке. Батый через два года умрет и потому отпадает. Сартака отравят через год после смерти отца, но это еще можно и поменять, было бы желание! — Желания у меня после встречи сильно поубавилось, и я подумал о третьей кандидатуре. — Остается Берке! Надо бы с ним потолковать, может слухи о его жадности преувеличены. Может, он вполне адекватный малый!»
Улыбнувшись, я запрыгиваю в седло и поворачиваюсь к Турслану.
— А что, Берке не изъявлял желания поговорить со мной⁈
Старый нойон бросает на меня вопросительный взгляд, и я добавляю.
— Надо же выказать уважение и занести дары всесильному ханскому брату!