Дмитрий Емельянов – Тверской баскак. Том 4 (страница 29)
Править бестолкового иноземца главный сборщик податей, конечно же, не стал, зато сумел успокоиться и справиться со своим удивлением.
Даю знак стрелкам принять у гостя коня, и как только тот грузно спрыгивает на землю, веду его к своему шатру. Вещи еще не разобраны, но шатер успели поставить, и Прошка с самым радушным видом уже занял позицию у входа.
Проходим в тень шатра, там все по местному обычаю. Никаких столов и стульев. Прямо на траве разложен дорогой персидский ковер, на нем разбросаны подушки. На низеньком столике с гнутыми ножками блюдо с фруктами и бутылка со сладкой брусничной настойкой.
Трое писцов остаются у входа, а важный чиновник, не торопясь и с любопытством оглядывая убранство шатра, усаживается на почетное место в самом центре. Я сажусь напротив, и узкие глазки гостя тут же впиваются мне в лицо.
— Ты, иноземец, нарушил закон Великого хана, высадившись на землю золотой Орды без моего разрешения. Ты, — его палец с черной полоской грязи под обкусанным ногтем тыкнул в мою сторону, — заслуживаешь суровой кары, но я, Байрак Сун, добрый человек и прощаю тебя на первый раз.
Он еще долго рассказывает мне, как я облажался и насколько я обязан щедроте его души и мягкосердечности, но я уже не слушаю, и так все понятно.
«Вот она азиатская чиновничья манера, — иронично вздыхаю про себя, — первым делом надо надавить, напугать и выжать отступного по максимуму. И не дай бог тебе дрогнуть в такой момент и заплатить, сколько требуют, тут же слетится все местное воронье и будет доить тебя до последнего, пока у тебя останется хоть один самый завалявшийся медяк».
Молча и терпеливо жду, когда же мой кругломордый гость закончит свои излияния, но тот явно воспринимает мое молчание за оторопь и все больше входит в раж.
— Будь я один, то по великодушию своему простил бы тебе, иноземец, твой проступок, но ты же понимаешь, что надо мной есть начальник и он спросит с меня. Почему ты, Байрак, не…
Невежливо прерываю заболтавшегося гостя.
— Прости меня, уважаемый Байрак Сун, но кто тот человек, что стоит над тобой?
Неожиданный вопрос лучший способ сбить с толку собеседника и сменить тему. Держа на лице радушную улыбку, мысленно усмехаюсь, глядя как нахмурился лоб моего гостя.
— Зачем тебе, инозе…? — Он замолкает на полуслове, понимая, что его вопрос уведет беседу в другую, совсем не интересную ему тему. Крякнув и огладив свои жиденькие усики, монгол неодобрительно зыркнул на меня из-под насупленных бровей.
— Темник Турслан Хаши — наместник столицы по воле нашего вана Батыя и сына его, соправителя Сартака. Он суров и нетерпим к нарушениям закона, и только моя защита может спасти тебя, иноземец, от сурового наказания.
«Вот как! — Мысленно прикидываю в плюс мне эта новость или в минус. — Турслан у нас все ползет и ползет вверх по служебной лестнице. Мне об этом не писал! Может зазнался, и меня ждет неприятный сюрприз⁈»
Пока я обдумывал новость, монгольский чиновник замолчал и выжидательно уставился на меня. Чуть улыбнувшись, я умиротворяюще развел руками.
— Конечно, уважаемый даругачи', я благодарен тебе за поддержку и отблагодарю тебе в силу своих невеликих возможностей. — Сказав, подаю знак Прохору, и тот разливает настойку по стеклянным пятидесятиграммовом стопкам.
Бордовая, сорокоградусная жидкость наполнила стопки до края, и подняв свою, предлагаю гостю попробовать. Сделав маленький осторожный глоток и причмокнув губами, тот одобрительно кивает, но я отрицательно мотаю головой.
— Нет, не так! Чтобы почувствовать весь вкус и силу напитка, пить надо так! — Сказав, опрокидываю в себя полную стопку и, прикрыв глаза, ощущаю как сладкая, горячая жидкость обожгла желудок, оставляя приятное брусничное послевкусие.
Посмотрев на меня, Байрак Сун в точности повторяет мой жест, и с непривычки лицо его кривится как высушенный лимон. Проходит несколько секунд, прежде чем у моего гостя появляется возможность вымолвить хоть слово, но к этому времени у него уже совсем другие ощущения. Во рту сладкий незнакомый привкус, в голове приятное томление, а в животе греющее изнутри тепло.