Дмитрий Емельянов – Каста Неприкасаемых 2 (страница 4)
Опустив глаза, стараюсь ни на кого не смотреть и чувствую на себе пронизывающие взгляды. И в каждом, одно и то же сомнение — врет или нет?!
— Значит, — скрипит голос комиссара, — ты по-прежнему настаиваешь на том, что не видел того, кто убил паладина Талса и жреца храма Преосвященных Хранителей.
— Да! То есть, нет! — Киваю и тут же мотаю головой. — Не видел!
Вылупив глаза, преданно смотрю прямо в лицо комиссару, а в душе, в который уже раз, поражаюсь: «Он всякий раз спрашивает только про паладина и жреца, как будто других людей там не существовало. А ведь там еще десяток носильщиков погибло, не считая нас, зелотов! Эти его не интересуют!»
Глядя на меня, Шарк бен Галем брезгливо морщится и уже открывает рот для нового вопроса, как тут неожиданно поднимается гранд Ситх аль Ашанги. Молча, не обращая внимания на оторопелые взгляды сидящих за столом комиссаров и самого игемона, он медленно направляется в мою сторону.
Тут же в сознании вспыхивает тревожный голос Гора.
Чего он хотел, я сразу не понял, но уже по тону осознал, что дело серьезное и сейчас нас будут просвечивать по серьезному. Думать об Ильсане мне не трудно, стоит лишь представить ее и все, началось. В голове одни упреки, оправдания и воспоминания! Даже в такой момент, и то, закрутилось сразу. Стараюсь только по имени ее не называть, а гранд уже в шаге от меня. Его бесцветные ледяные глаза вдруг отрываются от моего лица и оборачиваются назад, к столу.
— Отцы основатели, игемон! — На сжатых губах зазмеилась кривая усмешка. — Позвольте мне задать вопрос этому зелоту!
Ситх сделал это расчетливо, словно показывая, что ему не нужно ничье разрешение, но приличия он соблюдает. Игемон, не изменившись в лице, ответил жестом — мол, конечно, прошу вас.
Эта возня подарила мне пару секунд на подготовку. Теперь в моей голове только девушка на ступенях бассейна. Бретелька туники сползает с ее плеча, идеальная нога пробует воду кончиками пальцев. Ни ее имени, ни дома, ничего вокруг, только она!
Лицо гранда вновь поворачивается ко мне, и усмешка сползает с его губ. Бесцветно-голубые, пустые глаза, кажется, смотрят прямо мне в душу. Голос, до жути похожий на голос Гора, звучит в моем сознании.
Голос пробирает до дрожи и спрашивает словно не меня, а мое сознание, и оно, как маленький ребенок, радостно желает ответить. Я еле справляюсь, образ Ильсаны тухнет, а тяга пуститься в откровения растет с каждым мгновением. С этим желанием появляется и страх. Он заполняет душу ледяной волной, шарит по всему телу, словно ищет чего-то и вдруг останавливается. Так, будто наткнулся на невидимую, ледяную стену, а на ней вдруг яркой картинкой вновь засиял соблазнительный образ Ильсаны. Я успокаиваюсь и даже расслабляюсь, а в чужом голосе появляются раздраженно-брезгливые нотки.
Гранд отводит взгляд, а у меня по спине катится холодный пот, словно я только что удержался на краю пропасти. Слышу звучащий вопрос и не сразу понимаю, что это голос Ситха аль Ашанги, и что спрашивают меня.
— Ты видел в Сумраке паладина Талса, что он делал? — Голос так сильно разнится с тем, что мгновение назад звучал в моем сознании, что мне требуется время, чтобы принять это. Страшная мысль крутится в голове, но я все же собираюсь и отвечаю в том же идиотском ключе.
— Паладина? Какого паладина?! А, паладина Талса! Нет, не видел. Я вообще в Сумраке почти ничего не вижу. Глаза очень болят, не открыть, да еще это, как его… В общем сыпется там все время с неба, как зола из печи.
Гранд презрительно кривится, но по нему видно, что такой ответ его устраивает. Он, наконец, оставляет меня в покое и поворачивается к столу.