Дмитрий Емельянов – Горе Побежденным (страница 51)

Собравшись с силами, магистр кивнул послушнику, чтобы тот оставил его одного. Те несколько мгновений, пока не захлопнулась дверь, он позволил себе посидеть в тишине, а затем решительно поднялся. Несколько шагов — и его решительности значительно поубавилось. Тело едва слушалось, и даже те движения, что он уже совершил, покрыли лоб холодной испариной. Рука легла на испещренную магическими знаками крышку шкатулки, а в голове запрыгала предательская мыслишка: «Если во время сеанса произойдет что-нибудь непредвиденное — мне уже не выкарабкаться!»

Ладонь замерла в нерешительности, но поборов себя, Эрторий резко открыл ларец и посмотрел на сияющий кристалл. Темно-синее манящее пламя притягивало желанием прикоснуться. Великий магистр знал, насколько опасно это желание, насколько вообще опасен и всемогущ этот дар Астарты. Опасен в первую очередь для своего владельца. Камень высасывал энергию из человека, держащего его в руках, порождая у того эйфорию и непобедимое стремление не расставаться со своим сокровищем. Стоило лишь поддаться порыву, позволить кристаллу возобладать над волей — и ты погиб. Ты будешь держать его в руках до тех пор, пока он не высосет из тебя последнюю каплю жизни.

— Такова плата за силу, — усмехнувшись, произнес Эрторий. — Жизнь и кровь — другой цены не ведают Великие боги.

Глава 17

Солнце уже скрылось за крышами домов, и надвигающийся вечерний полумрак подгонял запоздавших горожан побыстрее укрыться за стенами домов. Ночь на улицах Царского Города не сулила ничего, кроме неприятностей, поэтому два странных путника, двигавшихся в сторону купеческого квартала, заставляли встречных прохожих испуганно переходить на другую сторону улицы и провожать их настороженными взглядами.

Один, высокий и сутулый, в своей бесформенной хламиде с надвинутым на лицо капюшоном казался настоящим гигантом, а от второго, вроде ничем не примечательного, исходила такая пугающая аура, что большинство прошедших мимо людей успевало подумать: «Не приведи меня господь встретиться еще раз с этим человеком!»

Для Странника, чувствующего себя спокойно только в ночной темноте, прозрачные вечерние сумерки уже сами по себе были фактором крайне раздражающим, а уж чрезмерное внимание прохожих — и подавно. Не поднимая головы, он недовольно проворчал, изменяя своей обычной насмешливо-ироничной манере:

— Вот что я тебе говорил, Го: никогда не позволяй эмоциям возобладать над здравым смыслом. Кто скажет, зачем мы с тобой поперлись так рано⁈ Ничего, потерпел бы Эрторий, не рассыпался, а мы дождались бы ночи и шли бы себе спокойно. Так нет — кое-кому приспичило отправиться засветло…

Он покосился на возвышающуюся над ним мрачную фигуру и усмехнулся:

— Успокойся, я не имею ввиду тебя. Тут, признаю, полностью моя вина, и я готов принять твое суровое порицание.

Его неразговорчивый напарник никак свое порицание не высказал, но Странник вдруг перестал ворчать и напрягся, почувствовав чей-то пристальный взгляд. В нем он ощутил совсем не праздное любопытство и не удивление — это было смешанное со страхом радостное возбуждение и предвкушение.

Не меняя шага, Странник едва заметно обернулся и, заметив на дальнем конце улицы одинокую фигуру, хмыкнул:

— Кажется, нас можно поздравить — за нами хвост.

Прикрыв глаза, он еще раз ментально прощупал близлежащие улицы, пытаясь найти еще источники подобной заинтересованности, и облегченно выдохнул:

— Повезло — безумец решился следить в одиночку.

Свернув за угол, Странник остановился и прижался к каменному забору.

— Подождем, — еле слышно произнес он то ли для себя, то ли для своего спутника, в точности повторившего его движения.

Прислонившись к стене, они простояли несколько секунд, прежде чем за углом послышались торопливые шаги.

— Вот видишь, Го, мои опасения были не напрасны. — Ледяной взгляд поднялся к закрытому капюшоном лицу гиганта. — Что⁈ Не одобряешь? Считаешь, мы и так оставляем за собой слишком много трупов? Согласен, нехорошо, но что поделать — не мы же это начали.

Маленький, закутанный в серый плащ человечек выскочил из-за поворота и в растерянности остановился. Перед ним лежала длинная, абсолютно пустая улица, зажатая с двух сторон высокими заборами. На вытянувшемся лице явственно проступил вопрос: куда они делись, ведь не растворились же в воздухе? Взгляд человека испуганно заметался по сторонам, а искомая цель стояла всего в шаге от него, с холодным интересом всматриваясь в побелевшее лицо.