Дмитрий Емельянов – Горе Побежденным (страница 2)
Нунций недовольно скривился.
— Ну что вы опять! Вам уже сто раз объясняли — это была нелепая случайность. Тироса должен был убрать совсем другой человек. Вашим рыцарям оставалось только забрать кристалл.
Смерив испепеляющим взглядом тощую фигуру в лиловой сутане, Лисандр молча повернулся к своим и отрывисто гаркнул:
— Осмотреть здесь все! Труп обыскать! — Для убедительности он ткнул в мертвое тело секретаря префекта, все еще лежащее в куче осколков. — Пармений и Васкес — за мной!
Не дожидаясь реакции, он прошел мимо нунция как мимо пустого места и решительно зашагал ко входу в здание префектуры. Тит Пармений и молодой человек, единственный из их группы без орденского плаща, поспешно бросились за ним.
Проводив взглядом мощную фигуру командора, Фирсаний Софоклус постоял немного в нерешительности и, зло поджав губы, все же пошел следом.
Склонившись над телом мертвого префекта Трибунала, Пармений с интересом рассматривал его разбитый затылок.
— Недюжинной силы должен быть человек, чтобы так приложить бедолагу. — Он повернулся к стоящему над ним командору. — Полбашки снесли! Кувалдой, что ли, били? Голыми руками такое не сотворить!
Пастор перевел взгляд с убитого на кровавое пятно на стене.
— А как же вот это? — хмыкнул он. — Засохшие мозги господина префекта говорят нам, что встреча его головы именно со стеной, а никак не с кувалдой, стала губительной для слуги Трибунала.
— Ну не знаю! — Пармений развел руками. — Зашвырнуть туда такого, — он взглядом оценил вес префекта, — нет, человеку не под силу.
Командор язвительно скривил рот.
— По-твоему выходит, это демон поднялся из ада, чтобы расправиться со слишком ретивым поборником веры. — Брезгливая гримаса на лице в тот момент отобразила его личное отношение к покойному.
Откинув полу плаща, чтобы не испачкать в крови, Пармений аккуратно перевернул тело.
— Сутана разорвана так, словно его схватили за край и швырнули о стену, — он проследил взглядом условную траекторию и покачал головой: — вон оттуда, от стола. Получается, покойный пролетел метров семь-восемь со скоростью снаряда из катапульты. Может, действительно демон?
Усмехнувшись, он обернулся к командору:
— А что, Трибунал ведь у нас на переднем краю борьбы со злом. Вот и встретились!
Вместо Пастора ответил внезапно появившийся нунций:
— Мне кажется, злорадство и непристойность неуместны в такой момент.
Ухмылка тут же сползла с лица Тита, и он вновь склонился над телом, делая вид, что усиленно выискивает новые детали. В этот момент, гремя скрытой под плащом кольчугой вошел еще один рыцарь из команды Пастора.
— Командор, мы обыскали секретаря. У него ничего не нашли, но среди осколков валялись листы для записей. Все пустые, кроме одного.
Он протянул командиру смятый клочок бумаги, и тот, развернув, прочел вслух:
— Акси Добряк. — Оторвав взгляд от записки, он повернулся к Пармению: — Тебе это имя о чем-нибудь говорит?
Помощник отрицательно помотал головой и состроил выразительную физиономию. Молодой человек тоже пожал плечами, и Лисандр, еще раз взглянув на листок, задумчиво произнес:
— Получается, эти слова секретарь записал перед самой смертью. Записал как нечто важное, порученное ему префектом. Надо бы разузнать про этого типа…
Вкрадчивый голос нунция прервал его на полуслове:
— Я могу помочь. Если вам, конечно, интересно.
Все дружно уставились на командора, и тот, помолчав с минуту, решился.
— Что ж, Фирсаний, раз тебя мне все равно навязали, говори.
На лице нунция не отразилась самодовольная усмешка, промелькнувшая на миг в его голове, и, храня прежнюю невозмутимость, комиссар Трибунала начал выдавать как по писаному: