Дмитрий Емельянов – Бремя Власти (страница 7)
Излучаемая уверенность Иоанна подействовали на центуриона, и тот, сжав ладонь с перстнем в кулак, произнес:
— Надеюсь, вы знаете, что делаете.
Развернувшись, он шагнул к своим бойцам и прежде чем уйти, прошелся суровым взглядом по их лицам.
— Не дай вам бог… — В голосе центуриона зазвучала ледяная угроза. — Не дай вам бог подвести меня!
Вытянувшиеся во фрунт легионеры тянули подбородки вверх, не рискуя опустить глаза на своего командира.
— Не дай бог… — Повторив для убедительности еще раз, Понций резко зашагал к выходу из расположения Трибунала.
Иоанн двинулся следом, но за воротами он и два десятка легионеров вслед за ним свернули в другую сторону.
Варсаний нервно забарабанил пальцами по столу — томительное ожидание нервировало. Было бы хорошо отвлечься, но сегодня ничего не помогало: ни работа, ни прогулки, ничего, и даже любимая игра не приносила удовлетворения. Мысли лихорадочно перескакивали с одной на другую: «Я сам собственной рукой поднял ставку на критическую высоту. Захватить девчонку цезаря, значило бросить ему вызов, на который он обязан ответить, как бы он к ней не относился. Вопрос, зачем я это сделал? Можно обманывать других, но себя то глупо — для суда она интереса не представляет. От конюха еще могла бы быть польза, но к сожалению, он не протянет и пары дней. Тогда зачем? Зачем я держу эту девку здесь, в своем лагере, ведь в нынешней ситуации она несет лишь одни неприятности».
Вскочив, он заходил из угла в угол. Больше всего его раздражал тот факт, что может быть впервые в жизни, он поступил не обдуманно, а под влиянием эмоций.
«Как же, — он почти выкрикнул это вслух, — меня, такого мудрого и всевидящего, обидели, обыграли! Я, Варсаний Сцинарион, повел себя как сопливый юнец, как кролик загнавший себя в угол. Оставил без возможности маневра».
Остановившись, Варсаний взглянул на шахматную доску и, подойдя к столу, развернул ее черными к себе. — «Иоанн будет ее искать и обязательно узнает про меня, а скорее всего уже знает. Что он предпримет? Одно точно — тянуть не станет, ведь завтрашнее утро непредсказуемо и все может кардинально измениться. Сегодняшняя ночь — последний и поистине реальный шанс решить все одним ударом. Конечно же, он не устоит». — Он сделал ход черным слоном и, подняв взгляд, посмотрел на себя в зеркало.
«А что я?» — Словно бы извиняясь, он развел руками и, глядя на свое отражение, произнес вслух:
— У меня нет выбора — мне придется его убить, хотя это не принесет ни мне, ни Феодоре никаких дивидендов, а пойдет на пользу лишь Василию и его безумной сестрице.
Вновь развернув доску, Варсаний с удивлением увидел, что черные только что непростительно подставились.
— Ннн-да, — процедил он, не забывая кто играл за черных и передвинув белого ферзя, произнес. — Мат!
Рука непроизвольно потянулась и со стуком впечатала черного короля в клетчатую доску.
— Мат! — Повторив, Сцинарион прислушался и уловил едва различимые звуки снаружи. «Вот, кажется, и началось» — Пронеслось в голове, и словно подтверждая его мысль, чуть приоткрылся полог шатра, впуская первого секретаря канцелярии.
Вопросительный взгляд логофета метнулся к вошедшему и тот, застыв у входа, ответил спокойным, почтительным тоном.
— Да, мой господин, как вы и говорили, Иоанн с небольшим отрядом железных легионеров пытается прорваться в лагерь.
Кивок удовлетворения, и вопросительный взгляд вновь вцепился в лицо клерка. Не отводя глаз, секретарь произнес то, что от него ждали.
— Охрана действует строго по вашим указаниям. Оказывая минимальное сопротивление, заманивает цезаря в центр расположения.
— Хорошо. — Варсаний шагнул к выходу, на ходу поправляя стальную кирасу.
Чего-то такого он и ждал. Большой отряд имперских легионеров вряд ли сможет пройти незамеченным через расположение диких легионов, — рассуждал Сцинарион, — значит, Иоанн попытается с небольшой группой хороших бойцов обойти весь лагерь вокруг через горы. Обойти и внезапно ударить, предварительно отвлекая внимание какой-нибудь ложной опасностью.
Откинув полог, Варсаний остановился на пороге. Перед ним лежал уже набивший оскомину вид вытоптанной земли и выцветших на солнце палаток. Они окружали его шатер со всех сторон: палатки канцелярии, охраны и прочих служб, оставляя лишь в центре небольшое, словно вычерченное по циркулю свободное пространство. От этой площади до рогаток входа протянулась короткая, но прямая как струна улица. Глава имперской канцелярии во всем любил порядок и геометрическую точность.