Дмитрий Емельянов – Бремя Власти (страница 56)

Наксос удивленно покачал головой.

— Значит, все-таки братство Астарты.

— Ты удивлен? — Эрторий подошел к столу и, отодвинув стул, сел.

Эти несколько мгновений позволили Акси прийти в себя и прикрыться самоиронией.

— Сейчас, по большей части своей несообразительностью. Учитывая своеобразность вашего посланца, магический кристалл и прочее, я должен был уже давно догадаться.

Магистр вдруг улыбнулся и повторил.

— Своеобразность… Хорошо сказано. Так мило еще никто Странника не характеризовал. — Его угольные глаза на миг потеплели, но тут же вновь нацелились на собеседника.

Вставший при входе гостя, Акциний тоже опустился на стул и отодвинул остатки еды.

— Итак, город почти полностью в руках восставших. Можно сказать, я свою часть сделки выполнил. Вы пришли сказать, что я свободен?

Если Эрторий и удивился наглости этого человека, то виду не показал, напротив, он немного расслабился и откинулся на спинку стула.

— «Почти», мой дорогой друг, не считается. — Его тонкие губы скривились в подобие усмешки. — Я пришел к вам, чтобы констатировать один неприятный факт. К величайшему сожалению, на этом этапе Феодора нас переиграла.

В глазах Акциния мелькнуло непонимание.

— Обыграла? Она сдала нам весь город практически без боя!

— Да! — Магистр озабоченно кивнул. — И к сожалению для нас, она правильно выбрала единственно возможный для нее вариант на продолжение игры. — Он посмотрел на Акциния и, видя написанное у того на лице непонимание, продолжил. — Если бы гарнизон столицы остался защищать верхние кварталы города, то с моей помощью, еще этой ночью от него бы ничего не осталось, и, возможно, на плечах бегущей стражи, вы даже могли бы ворваться в Палатинский дворец. Но… Эта женщина проявила достойную похвалы прозорливость и выиграла для себя самое важное — время.

Из всего монолога Акси со свойственной ему прагматичностью выцепил для себя наиболее существенное — «с моей помощью был бы уничтожен». Этот аспект его очень заинтересовал.

— Уж не знаю, что вы имеете в виду, но объясните, почему мы сейчас не можем воспользоваться этой самой вашей помощью.

Эрторий помолчал, словно бы спрашивая самого себя, есть ли необходимость посвящать этого человека во все тонкости, и видимо решив, что без краткого экскурса все равно не обойтись, все же решился.

— Императорский дворец нашпигован защитными артефактами как праздничная утка яблоками, плюс, туда собрали менталистов со всего города. Ментальные защитники Трибунала, ордена и патриарха, не считая всякую мелочь, что притащили с собой знать и банкиры. В общем, орешек слишком крепок даже для меня. — Он немного задумался. — Возможно, если бы мне удалось собрать ударную группу из нескольких магистров братства, то мы смогли прорвать эту цепь, но на сегодняшний день это не представляется возможным.

Эрторий посмотрел в глаза Акциния и понял, что требуются еще пояснения.

— На улицах ночного города, с растянутой обороной, я без труда нашел бы уязвимые места и там, вы точно не встретили бы сопротивления. Там городская стража занималась бы самоистреблением и бежала, даже не дождавшись подхода мятежников. Вам оставалось бы только не отставать от них. Теперь же у нас серьезные проблемы, поскольку не надо быть великим полководцем, чтобы понять — стены дворца мятежной толпе не по зубам.

Слушая гостя, Акси немного отвлекся, вспомнив случай, о котором он рассказывал Мере в ту ночь, когда был найден кристалл.

— Значит, это правда!

Великий магистр с неудовольствием глянул на своего собеседника, не понимая, о чем он, а тот, не обращая внимания, повторил.

— Значит, вы действительно можете взламывать человеческую голову, как гнилой орех!

Эрторий поморщился.

— Что за вульгарное сравнение. — Он провел ладонью, словно отмахиваясь от неважного. — Эту тему мы сейчас обсуждать не будем. Я пришел, чтобы выслушать твой план. Что ты намереваешься делать дальше?

Акциний молча вздохнул: «Похоже вместо так необходимого мне сна, я обречен дважды повторять перспективы завтрашнего дня. Сейчас и когда соберутся вызванные командиры отрядов». Он еще помолчал, собираясь с мыслями, и, наконец, начал: