Дмитрий Емельянов – Бремя Власти (страница 39)

Парни слушали его рассказ, раскрыв рты, и после того, как он закончил, ни у кого не осталось сомнений — только он, Ольгерд, должен быть избран конунгом. Это всеобщее единение на короткий миг наполнило сердца юношей эйфорией сопричастности к чему-то великому и неизведанному, но природная прагматичность руголандцев вскоре взяла свое и раздались осторожные вопросы.

— Нас же всего десяток…

— Даже если вся младшая дружина проголосует за Ольгерда, это не изменит общего расклада голосов.

— Да старики нас и слушать не станут!

Ольгерд смотрел на парней и ждал, когда они поутихнут, кое-что он все же успел придумать, но сначала это надо было обсудить с Фарланом.

Уже начало смеркаться, когда Фарлан подошел к костру у большого, собранного из еловых лап, навеса. Ужин заканчивался, и человек двадцать из тех, что жили в этом шалаше, усевшись вокруг, доедали остатки похлебки. Те, что уже справились с едой, с тоской посматривая на пустой котел, протирали тарелки хлебными мякишами.

Из всех присутствующих Фарлан без труда выцепил двоих, пришедших сюда по той же причине, что и он. Один человек Озмуна по кличке Кривой, а второй из ближников Кольдина. Того все звали Сокли Болтун за его несносную привычку говорить без умолку. Фарлан молча присел с краю — пока люди едят разговаривать не принято. Посланцы старшины тоже ждали, и даже Сокли, тяжело вздыхая, справлялся со своей натурой.

Когда утих стук деревянных ложек, Кривой решил, что пора и начал разговор издалека.

— Вот помню в тот день, когда тонгрийский клинок лишил меня одного глаза, судьба дружины висела на волоске. Тонгров собралась тьма, и их все прибывало. Нужно было дождаться подхода Рорика, но сил уже не осталось. Многих мы недосчитались в тот день, но точно знаю, что полегли бы все в том проклятом лесу если бы не Озмун. Он был единственным, кто ни на миг не сомневался в нашей победе, и чей меч, не уставая косил врагов, не давая угаснуть надежде. В той битве, как и в сотне других, Озмун всегда показывал нам пример мужества и мудрости, ярость волка и стремительность змеи. Он прирожденный воин и лучше него на место конунга никого не найти.

Едва голос Кривого умолк, как тут же вступил быстрый говор Сокли.

— В смелости Озмуна никто не сомневается, но для конунга одного бесстрашия маловато. Он за всех в ответе и на войне, и в мирное время. Мечом махать дело не хитрое, это и простой воин может, а для конунга важнее знать своих врагов и, умело разделяя, бить поодиночке. А в мирное время от конунга требуется не меньше, чем на войне. Сколько зерна надо, чтобы дружина не голодала? У кого купить? Где? О чем надо договариваться с соседями, а что можно и силой взять? Во всем этом лучше Кольдина Долговязова никто не разбирается, а без таких умений конунг и не конунг вовсе, а так одно название.

Народ вокруг костра согласно закивал. Правда, после рассказа Кривого руголандцы кивали также охотно, и понять кто из рассказчиков зацепил сильнее, сказать было трудно. Но агитаторы не отчаивались. Времени еще было достаточно и историй у них в запасе хватало. Кривой как раз уже собирался открыть рот, но его, как бы невзначай, опередил Фарлан.

— И Кольдин, и Озмун славные воины, хоть одного, хоть другого выбирай, оба любы! — Он взял паузу, но ровно настолько, чтобы никто не успел вклиниться. — Жаль только, что придется возвращаться обратно в Истигард. Ну да ничего, и на старом месте проживем. Раньше то ведь жили!

Венд тяжело вздохнул и замолк, но ни Кривому, ни Болтуну вклиниться не дали. Народ вокруг костра как-то вдруг ожил и заинтересовался.

— Ты о чем, Фарлан? Пошто возвращаться?

Выждав пока страсти изрядно накаляться, Фарлан недоуменно пожал плечами.

— Дык, а что вы хотите? Воевать что ли с вендами будете?

— Зачем воевать, — понеслось в ответ, — они же сами нас позвали!

Тут Фарлан отрицательно покачал головой.

— Не совсем. Венды не просто так нас позвали, они союз с нами заключили. Я сам за тем столом сидел и сказ их слышал. Союз тот был сговорен, даже не с Рориком лично, а со всем родом Хендриксов. Где Рорик, старший в роду Хендрикса, скреплял этот договор женитьбой на дочери посадника Торвана — старшего в роду Озерных вендов. — Тут Фарлан обвел всех хитрым прищуром. — Смекаете⁈ А сейчас как быть? Озмун и Кольдин безусловно люди заслуженные, но в роду Хендрикса пятая вода на киселе. Для родовитого посадника Торвана такой брак умаление достоинства и обида.