Дмитрий Емельянов – Бремя Власти (страница 29)

Рорик, почувствовавший этот невысказанный вопрос, мгновенно успокоился, возвращаясь к рутинным делам.

— Ладьи спустили?

Озмун кивнул, и конунг удовлетворенно хлопнул друга по плечу.

— Хорошо! Сегодня же выходим в озеро. Гребцов вполовину, чтобы в обратный путь влезло все, что оставили в Истигарде. Гарнизон там держать не будем, людей и так мало, а очень скоро здесь нам понадобится каждый воин. Заберем десяток Тури Ингварсона, оставшихся рабов и все самое ценное. По окончании торгов сразу начнем ставить новый хольм. Рубить будем там, — он ткнул рукой на восток, — на крутом берегу. Торван поможет с людьми и лесом, а свадьбу мы с ним решили назначить на осень. Отгуляем и с первым снегом начнем войну. Сначала ударим по тонграм, а затем уж и с лесными вендами поговорим, если не образумятся.

Спокойная рассудительность и уверенность Рорика подействовали на Озмуна положительно, подавив не дающее ему покоя чувство тревоги. Усмехнувшись, он поправил длинный свисающий ус.

— Послушал, как меда хлебнул. В голове сразу все прояснилось. Вот умеешь ты, Рорик, все по полочкам разложить… — Не договорив, Озмун вдруг вспомнил, чего он, собственно, пришел. — Да, чего пришел то. Там народ тревожится. Ты бы вышел, рассказал что да как.

Вылетев из шатра, Ольгерд, не глядя, рванул вдоль берега. Глаза ни на что не смотрели, хотелось выть, а еще больше хотелось ввязаться в драку, так, чтобы до кровавых соплей, до хруста кости. Его несколько раз окликнули, но он пробежал, не отзываясь, боясь сорваться и наговорить лишнего. По инерции в голове еще крутились обрывки недавних фраз, голос Рорика и свои запоздалые аргументы в ответ. Одни и те же слова повторялись снова и снова, словно бы они могли помочь и изгнать из сердца чудовищную пустоту и тоску.

Лагерь остался за спиной, натоптанная тропа закончилась, и под ногами зашелестела высокая луговая трава. Еще несколько мгновений яростного бега и Ольгерд с трудом остановился на самом краю обрыва. Берег обрывался у кончиков сапог, резко уходя вниз желтым почти вертикальным песочным склоном. Перестав сдерживаться, Ольгерд вдруг заорал прямо в бескрайнее зеленое море, раскинувшееся по всему горизонту. Он кричал, выплескивая из себя ярость и безысходность, а в этот момент из глубины сознания всплыло красивое женское лицо.

— Они слишком ничтожны, чтобы понять тебя, мой мальчик. — Ласковый тон как всегда не вязался с абсолютно холодными ледяными глазами. — Эта девчонка мне не нравится, но я уважаю твой выбор. Никто не может забрать у моего мальчика то, что принадлежит ему, даже я!

— Прекрати! — Ольгерд вдруг сжался и оскалился как волчонок. — Прекрати, я не хочу этого слышать! Рорик — мой дядя, мой конунг! И он прав!

— В чем же? — Из неподвижных губ вылилось скептическое удивление, и Ольгерд рубанул рукой, убеждая в первую очередь самого себя.

— Да в том, что я не вправе думать только о себе. Я Хендрикс и обязан жить как Хендрикс!

Белое идеальное лицо надвинулось из тумана.

— Жить как Хендрикс, это как? Бегать на побегушках, подбирать объедки, или брать то, что хочешь, диктовать всем свою волю!

Слова демона будоражили, дергали за самые чувствительные нити, но тот подспудный смысл, что они несли, не нравился Ольгерду, от него за версту несло кровью и подлостью. Сжав кулаки, он попытался сбросить гипнотическое воздействие демона.

— Не Рорик пришел ко мне, это я прибежал к нему за помощью. Жалкий и едва живой, в поисках защиты и справедливости!

— И что! Будешь до конца жизни служить ему как пес? — В ледяных глазах блеснула беспощадная жесткость. — Ты уже расплатился по счетам, помог ему усмирить суми, разгромил тонгров. Разве они справились бы без тебя? Нет, не справились! А что сделал он? Чуть не позволил Улли Ухорезу убить тебя, нарушил слово и перебил всех суми в Куйвасту. Перебил он, а перед богами отвечать тебе. Ведь это ты все придумал, а он лишь исполнил. Рорик хитер, он пользуется твоей молодостью и легковерием. Вот и сегодня он говорит тебе, что не просто берет за себя вендскую девку, а строит новое будущее, где союз с вендами принесет славу и небывалое богатство всем: ему, тебе, каждому Хендриксу, всему Руголанду. Так ли это? — Словно приглашая к диалогу, на красивом женском лице вдруг разгладились жесткие черты. — Давай посмотрим. Он говорит, что не может отдать ее тебе, потому что венды хотят видеть ее мужем конунга. Это ложь! Венды хотят союза и помощи. Это да, но им абсолютно все равно за кого отдавать девку, за тебя или за Рорика, главное, чтобы мечи Руголанда встали на их сторону. Для них ты, в роли жениха даже еще лучше. Ты сын старшего брата, то бишь, сейчас, прямой наследник клана Хендриксов, и союз с тобой имеет более длительные перспективы, что выгоднее для всех, как для вендов, так и для руголандцев. Все что нужно для этого, это согласие Рорика на такой брак, и вот тут закавыка. Оказывается, благо руголандцев и благо Рорика — две вещи разные. Говоря Хендрикс, он имеет в виду только самого себя и никого другого. Женившись на дочери посадника Хольмгарда, он мечтает получить от нее сына, который унаследует все: Хольмгард, южный берег, вендов и руголандцев. — В безжизненных зрачках блеснула злая насмешливая искра. — Ой! А где же в этих планах мой мальчик Ольгерд? — Призрак демонстративно развел руками. — А нигде! Нет в этих планах Ольгерда. Вот и ответ на все вопросы. Ты уже сейчас ему мешаешь, а когда у него родится сын, то твоя «случайная» смерть станет лишь вопросом времени.