Дмитрий Емельянов – Братство Астарты (страница 7)

— Пойдем с нами, не пожалеешь!

Прокопий вскочил, выпучив от ужаса глаза:

— Мой цезарь!

Глас вопиющего в пустыне! По пьяно-безумному взгляду Иоанна было понятно, что словами его не остановить, и если он еще чем-то и способен думать в эту минуту, то явно не головой.

Патрикий безнадежно опустился на свое место. Катастрофа! Через неделю слух дойдет до Царского Города, а через три нас ждет срочный вызов в канцелярию Сцинариона. Его взгляд уцепился за невозмутимое лицо Велия и безмолвно завопил: «Что делать?!»

Лу́ка Велий видел страх в глазах Прокопия и понимал его причину. Во всей этой ситуации он находил и свой просчет. Нельзя было такого допускать. Ладно, что сделано, того не вернешь.

Лихорадочно заработал мозг, привычный находить выход в любой ситуации. Что остается сейчас? Увести цезаря силой? Вряд ли получится тихо: Элисун уже нацелился получить царственного внука и без крика Иоанна не отпустит. И это еще неизвестно, как поведет себя сам цезарь. Вполне вероятно, что он, мягко говоря, будет возражать. Получится громкий скандал, роняющий честь и достоинство цезаря, а значит, и всей Туринской империи. Задача!

Он задумчиво почесал лоб, наблюдая, как Иоанн неумело мусолит губы варварской принцессы. «Задача!» — мысленно повторил Велий, и в его карих глазах заплясали веселые бесенята.

С шумом, привлекая внимание, Лу́ка резко встал на ноги и, вскинув свой кубок, проорал во все горло:

— За императора Константина II!

Получилось впечатляюще: у Прокопия полезли на лоб глаза, а зал даже затих на мгновение. Но мгновение было недолгим, а пьяным вендам уже было все равно за что пить — лишь бы наливали.

— За императора! — равнодушно загудел народ, запуская братину по кругу.

Упоминание имени царственного дяди на миг вернуло Иоанна в реальность, и Велий, воспользовавшись этим, громогласно отчеканил:

— Кубок цезарю!

Прокопий взглянул на комита, как на безумца, а Элисун добродушно поддержал рвение спутника Иоанна и, сграбастав со стола кубок, рявкнул:

— Вина!

Но Лу́ка вдруг заупрямился:

— Раз уж мы на пиру у славных вендов, то и пить должны их добрый хмельной мед.

Рэкс расплылся в счастливой улыбке:

— Верно говоришь, туринец! Медовуха то куда вкуснее вашей кислятины!

Крикнув еще раз: «За императора!», Велий проследил, чтобы Иоанн допил все до конца. Когда, обливаясь и булькая забродившей брагой, Иоанн наконец домучил свой кубок до дна и дочери Элисуна уже подхватили плохо стоящего цезаря под руки, Лу́ка вскочил снова.

— За императрицу Феодору!

Зал добродушно поддержал, вновь пуская братину по кругу:

— За императрицу! Здоровья славной женщине!

Велий взглядом потребовал наполнить кубок цезаря, и вот теперь Элисун заподозрил неладное. И было от чего. Тело Иоанна постоянно сотрясалось от «благородной» отрыжки и совершенно не держалось на ногах, а полное отсутствие сознания в глазах заставляло сомневаться в его способности оплодотворить женщину. Но отказать цезарю в тосте за императрицу невозможно. Рэкс дал знак наполнить кубок Иоанна.

— За императрицу! — еще раз рявкнул Велий, наблюдая, как цезарь, давясь, глотает хмельной напиток. После того как пустой кубок выпал из руки Иоанна, Лу́ка оценивающе посмотрел ему в глаза и так выразительно сел на свое место, словно сказал вслух: «Теперь он ваш. Забирайте!»

Девушки, подхватив пьяного цезаря под руки, потащили того вверх по лестнице, а Прокопий с гневным лицом рванулся к Велию:

— Комит, вы отдаете себе отчет в том, что натворили?

В очередной раз подивившись умению сановника «правильно» расставить акценты и назначить виновных, Лу́ка иронично поинтересовался:

— Как вы думаете, патрикий, им удастся дотащить его до кровати, или он наблюет еще в коридоре?