Дмитрий Емельянов – Братство Астарты (страница 54)
Покачиваясь в седлах, стражи Трибунала обливались потом и проклинали про себя и прокуратора с его идиотскими приказами, и этого бедолагу, плетущегося в пыли. Они даже не заметили тот момент, когда задержанный вдруг упал и задергался в конвульсиях.
— Вот дерьмо, Ариан его забери! — выругавшись в голос, старший стражник слетел с лошади и бросился к задержанному. Не дай бог этот доходяга окочурится — прокуратор ведь живьем сожрет!
Акциний катался по дороге, страшно изгибаясь и пуская пену из уголков рта. Умело изображая припадок, он дожидался, когда подойдет второй.
Слуга Трибунала, шумно охая и топчась вокруг, наконец не выдержал и заорал на своего напарника:
— Что ты сидишь? Иди сюда!
Послышался звук мягкого прыжка и приближающиеся шаги. Затем обескураженный голос:
— Водой его, что ли, полей…
Акциний различил две пары сапог присевших на корточки мужчин. Струйка воды потекла ему на лицо. Он замер и задержал дыхание. Лица стражников склонились над ним, испуганно всматриваясь в его глаза.
Два коротких удара прямо в бьющуюся яремную вену. Раз! Раз! Четко и спокойно, как на операции. На его глазах две маленькие дырочки зафонтанировали кровью, а лица стражников в момент посинели. Теряющие силу пальцы еще пытались зажать раны, но Акциний знал: несколько секунд — и все будет кончено. Выпрямившись, он осмотрел пустую дорогу, просчитывая, что нужно сделать. Спрятать трупы в лесу, засыпать кровь пылью. Чем позже хватятся, тем больше шансов выбраться из долины живым!
Глава 21
Маленький караван цезаря Северии почувствовал приближение лагеря Великой армии еще задолго до того, как показались первые шатры. На обочине стали появляться обглоданные скелеты павшей скотины, замелькали безымянные надгробия, а своры диких собак с их приближением лишь рыча поднимали головы, не бросая добычу. Чуть дальше по тракту шеренгой виднелись кресты с распятыми мародерами, напоминая, что грабить и убивать можно только по высочайшему позволению базилевса.
Проезжая мимо, Иоанн отвернулся, стараясь не смотреть на изорванные птицами трупы, но запах мертвечины лез в нос, и от него спрятаться было невозможно.
— Зачем это? — морщась, он посмотрел на Прокопия. — Что за дикость! Если их приговорил суд, то я могу принять необходимость казни, но зачем такое зверство?
Патрикий загундосил в ответ, зажимая нос платком:
— Это не зверство, это необходимость! Люди склонны забывать плохое. Еще более они склонны думать, что именно с ними такой неприятности не случится. Эти кресты, несмотря на вопиющую антисанитарию, несут важный психологический посыл. Покойники словно шепчут каждому проезжающему: «С тобой в любой момент может случиться то же самое. Не забывай, кто здесь решает, жить тебе или умереть!»
Губы цезаря растянулись в ироничной ухмылке:
— Не слишком ли много философии для распятых трупов?
Прокопий лишь пожал плечами:
— На этой философии стоят основы государства.
Иоанн понял то, что хотел донести его первый советник, и в душе не согласился, но спорить не стал — не хотелось. Вообще настроение было паршивое: приближалась ставка, а вместе с ней — и неизбежная встреча с «любимым» дядюшкой. Даже в обычной ситуации встреча с императором — испытание, а сейчас, когда он официально может считать себя государственным изменником, то и подавно.
Пошли первые палатки, землянки, навесы, потянуло запахом человеческих фекалий и лошадиного навоза. С этого края стояли варварские легионы и иррегулярные соединения союзной конницы и пехоты. Разный народ с разных концов империи, по большей части не знающий даже слово «порядок». Они сидели вокруг костров, равнодушно наблюдая за идущим караваном. По этому тракту уже прошло столько всяких повозок, карет и паланкинов, что их уже трудно было хоть чем-нибудь заинтересовать.
Все еще зажимая нос платком, Прокопий отвернулся от окошка:
— Что за рожи — одна страшнее другой!
— Не будьте так строги, господин патрикий, — Иоанн усмехнулся, — эти люди сражаются за нашу с вами страну.
Он знал, что эта фраза заведет Прокопия в момент, но тем не менее не удержался. Результат последовал незамедлительно.