Дмитрий Емельянов – Братство Астарты (страница 2)
Логофет двора и первый советник цезаря Прокопий Авл Граций бросил суровый взгляд на комита сотни охраны.
— Ни на шаг от него, Лу́ка. Слышишь, ни на шаг! Головой отвечаешь!
Лу́ка Велий, набирая ход, успел лишь молча кивнуть и недовольно буркнул, уже пристроившись сбоку от лошади цезаря:
— Что бы я делал без его советов…
Пестрая кавалькада варваров на глазах Иоанна с ходу влетела в лес, и ему, скрепя сердце, пришлось последовать за ними.
Нестись галопом в лесу — полное безумие. Иоанн, пригнувшись, увернулся от пролетевшей над головой шипастой ветки. Деревья замелькали справа и слева, задевая листвой. К черту варваров и их дикие забавы! Не в состоянии реагировать на все сразу, он отпустил поводья, оставляя своей кобыле право выбора дороги.
Чертыхаясь и прилагая все мыслимые усилия, лишь бы усидеть в седле, Иоанн все еще держал в поле зрения несущихся впереди вендов, но когда толстый ствол дерева пролетел всего в пальце от его левого колена, он плюнул.
— Пропади все пропадом — и дикари эти, и охота их идиотская!
Лошадь как раз выскочила на небольшую поляну, и Иоанн натянул поводья. Тяжело дыша, он обернулся к остановившемуся за его спиной комиту.
— Все, дальше только шагом, еще убиться не хватало из-за такой ерунды.
— Совершенно верно, цезарь, нам торопиться незачем.
К удивлению Иоанна Лу́ка Велий выглядел так спокойно, словно трусил рысцой по деревенской дороге, а не мчался между деревьями за ним вслед.
Даже не запыхался, а я…
Мысль Иоанна не успела сформироваться, как вдруг кобыла под ним вскинулась на дыбы и, дико заржав, рванулась в сторону. Не сумев удержаться, цезарь неловко взмахнул руками и, испуганно вскрикнув, кулем полетел на землю. Мазнула по лицу трава, плечо с хрустом приняло удар. Перед глазами поплыла синева безоблачного неба.
«Все-таки опозорился», — с горечью пронеслось в голове, прежде чем тело с глухим звуком тяжело впечаталось в твердый грунт. Свет на мгновение померк и тут же вновь резанул по глазам ослепительным солнечным лучом. Жмурясь и морщась от боли, Иоанн приподнялся и, постанывая, встал на колени. Травяной ковер заколыхался на уровне груди, и по ушам ударила какофония: стрекот кузнечиков, заливистый гомон птиц и еще что-то… Цезарь обернулся на непонятный звук и обмер. Огромная серая туша с клинками желтых клыков тараном неслась прямо на него, рассекая зеленое море, как боевая галера.
Бежать! Ватные ноги совсем не слушаются, а жуткая морда вепря, пригнувшись, уже нацелила смертоносные клыки. Не успею! Иоанн, сжав зубы, приготовился к боли, и в этот момент мимо промелькнула черная тень боевого жеребца. Перед глазами сверкнула рука, бросающая копье, и стальное жало, блеснув на солнце, вонзилось прямо в загривок страшного зверя.
Удар комита был такой силы и точности, что, прошив шею вепря, наконечник вошел прямо в сердце. Передние ноги кабана тут же безжизненно подкосились, и серая гигантская туша, ткнувшись мордой в землю, пропахала ее уже по инерции, оставляя за собой просеку смятой травы.
Мертвый зверь остановился буквально нос в нос с цезарем, и тот, надо отдать ему должное, без истерики, обессиленно уселся на задницу.
— Велий, — облегченно выдохнув, он поднял взгляд на возвышающегося в седле комита, — если когда-нибудь еще мне надо будет ехать на охоту, просто убей меня сразу, без всего этого дерьма.
Лу́ка улыбнулся в ответ одними глазами.
— Не могу вам этого обещать, мой господин.
Иоанн лишь печально вздохнул и поднялся на ноги.
— Прокопию только не рассказывай, ради бога.
— А вот это я вам пообещаю с удовольствием.
Комит соскочил с седла и поддержал неуверенно ступающего цезаря, но тот отвел его руки.
— Не надо, со мной уже все в порядке.
— Тогда, с вашего позволения, я пойду поищу вашу кобылу.
Получив кивок в знак согласия, Велий привязал своего жеребца и размашистым солдатским шагом двинулся в темноту леса.
Проводив взглядом широкую спину комита, Иоанн запоздало подумал, что даже не поблагодарил его за спасение, и тут же пробежавшая нервная дрожь напомнила ему, в какой близости от смерти он только что был. Взгляд непроизвольно повернулся к серой туше, горбом вздымающейся над зеленой травой.