Дмитрий Емельянов – Боги Севера (страница 79)
Акциний не сомневался, что Шепелявый уже все знает и сейчас ломает голову, что же в этих ящиках. Чтобы все было как по-настоящему, он шел сейчас на таможню оформлять груз. Его расчет строился на известной всем любви Шепелявого к садисткой театральщине: тому всегда требовалось не просто убить своего врага, а непременно поиздеваться перед этим, появиться эффектно, когда его не ждут, и насладиться ужасом в глазах жертвы.
«Если он еще не поверил в нашу легенду, — считал Акциний, — то посещение таможни его убедит окончательно, и он встретит меня либо сейчас, либо на дороге обратно к судну».
— А там уж, как решит судьба! — Акциний не заметил, что, вздохнув, произнес это вслух.
Длинное кирпичное строение с зарешеченными окнами было главным зданием императорской таможни в порту Царского Города. Сюда стекались владельцы всего товара в городе, который либо стремился покинуть пределы империи, либо, наоборот, попасть на рынок.
Толкнув входную дверь, Наксос непроизвольно скривился от дохнувшего в лицо жара и спертого воздуха. Все небольшое помещение было забито народом: люди сидели на лавках, стояли в проходах, и все со стойкостью обреченных боролись с духотой, бесчисленным роем мух и смрадом потных человеческих тел. Постояв в толчее, Акси, вздохнув, подумал: «Если это последние минуты моей жизни, то с такой жизнью и расставаться не жалко!»
Заняв очередь, он вышел во двор и, присев на корточки у стены, настроился на долгое ожидание. Но заскучать ему не дали. Очень скоро рядом опустился человек, которого Акси хорошо знал.
Голд, правая рука Пи́но Шепелявого, неприветливо ощерился, демонстрируя золотую фиксу.
— Что же ты, Акси, приехал, а поздороваться не зашел? Нехорошо, неуважительно это. Люди не поймут!
Стрельнув взглядом по сторонам Акциний, выцепил еще трех громил, появившихся из-за угла. Началось! Сердце его гулко забилось, но обычный бесстрастный тон ничуть не изменился:
— Что-то я не припомню, что оставлял здесь добрых знакомых, с кем бы мне хотелось поздороваться.
— Остряк. — Голд зло оскалился. — Посмотрим, что ты запоешь, когда Пи́но сам с тебя спросит!
Поскольку Акциний никак на угрозу не отреагировал, а лишь устало прикрыл глаза, то Голд посчитал прелюдию законченной и поднялся.
— Пошли, Акси, у мастера есть вопросы к тебе!
Молча встав на ноги, Наксос зашагал в указанном направлении. Сутулясь и шаркая ногами, он убедительно демонстрировал человека, сломленного так неожиданно рухнувшими надеждами.
Голд шел впереди, трое громил пристроились сзади. Так они свернули за угол и, зайдя в проулок между складами, вышли к сидящему на ступенях крыльца Пи́но. Рядом с ним, сверля подходящего Акси единственным глазом, стоял Джохар Кривой — еще один ближник Шепелявого.
— Ну как же так, Акси! Хотел уехать не попрощавшись? — Круглое лицо Пи́но осветила самодовольная ухмылка. — Не расплатившись по долгам? Нехорошо!
Сгорбившись и враз превратившись в раздавленного несправедливостью судьбы старика, Акциний пробормотал, опуская глаза:
— Чего тянуть, Пи́но? Кончай уже, я готов!
Радостно осклабившись, Шепелявый развел руками:
— Зачем торопиться и лишать всех удовольствия? Торопиться не будем, и не надейся: ты будешь умирать медленно. Медленно и мучительно — так же, как и наши товарищи, которых ты сжег заживо!
— Все в руках Великих богов! — Поддерживая разговор, Акциний постоянно отслеживал, кто из бандитов где находится. — Прошу только об одном: ребят моих не трогай — они ничего тебе не сделали.
— Ребят? — Пи́но презрительно скривился. — Клешня и Мера должны были принести мне твою голову, только тогда их можно было бы простить. А так… — Он покачал головой и вдруг вновь расплылся в предвкушающей улыбке. — Не будем о грустном в такой чудесный солнечный день. Лучше расскажи нам, Акси, что же такое ценное ты собрался вывести из Царского Города?
— О чем ты? — Акциний продолжал играть роль человека, собиравшегося всех надуть.
В ответ на лице Шепелявого появилась пренебрежительная гримаса победителя.
— Неужели, ты действительно надеялся проскользнуть у меня под носом? Вот уж не думал, что ты настолько глуп! — Он добавил в голос снисходительности. — Так что, Акси, расскажешь сейчас или пойдем взглянем своими глазами?