Дмитрий Емельянов – Боги Севера (страница 7)

Фарлан выразительно посмотрел на Ольгерда, мол, сам видишь — договориться вряд ли удастся. Его лицо закаменело, а рука легла на рукоять меча.

— Нам нужна твоя лодка, старик.

Рыбак не по возрасту шустро отскочил назад и схватился за багор, его лицо искривила злая решимость.

— Не дам!

Острие нацелилось венду в грудь, но тот даже не шелохнулся, лишь холодная усмешка тронула уголки губ.

— Ты бы не ерепенился, дед! Себя не жалко, так хоть мальца пожалей!

— Не дам! — Старик отчаянно шагнул вперед и резко ткнул своим оружием, норовя достать наглого чужака.

Фарлан спокойно перехватил летящий ему в живот багор и одним движением выдернул его из рук рыбака.

— Что ж, ты сам напросился!

Меч уже пополз из ножен, но Ольгерд, решительно придержав своего наставника, сам вышел вперед. На его ладони блеснула серебряная монета.

— Нам не нужна ваша лодка! Переправьте нас на Винсби, и мы даже заплатим вам.

В спину парню зашипел разгневанный голос Черного:

— Ты с ума сошел! Зачем ты им сказал, куда мы собираемся?

Ольгерд отмахнулся:

— Ларсены не идиоты, они и так догадаются. — Он протянул имперский динар старику. — Это хорошая цена, соглашайся.

Старый рыбак отрицательно покачал головой:

— Вы на море посмотрите, безумцы! Шторм надвигается!

Из-за плеча Ольгерда вновь встрял Фарлан:

— Ветер с берега. Пролив здесь всего миль пятьдесят, так что большую волну разогнать не успеет. Пролетим как на крыльях!

Не собираясь сдаваться, старик огрызнулся:

— На тот свет торопитесь!

Молча стянув мешок с плеч, Ольгерд поставил его на землю и неспешно развязав тесемки, вытащил топор. Повертев его в руках, чтобы рыбак лучше разглядел великолепную руголандскую сталь, он положил его на камень рядом с серебряной монетой.

— А так? — Взгляд парня прошелся по лицу старика. — Будет чем сладить себе новую лодку, если что.

Фарлан недовольно скривился, но спорить не стал. Предложенная цена была вдвое выше стоимости старого корыта.

Борьба между жадностью и здравым смыслом длилась недолго. Жилистая морщинистая рука цапнула динар и спрятала где-то в складках одежды.

— Хорошо, я отвезу вас. — Старик поднял топор и полюбовался стальным отливом. — Но малой останется дома. — Водянистые глаза, потеплев, остановились на замершем в лодке парне. — Если я не вернусь, то расскажешь тем, от кого эти люди бегут, в какую сторону мы отплыли.

Он говорил эти слова внуку, но адресовались они в первую очередь Фарлану. Тот уже было решил возразить, но Ольгерд его опередил:

— Договорились! Мы вас не тронем, а вы обещаете, что наше маленькое путешествие останется в тайне.

Под рев северного ветра катились тяжелые холодные волны, и утлая лодчонка то вскарабкивалась на гребень, а то, зарываясь в кипящую пену бурунов, летела в темную пропасть. Зарифленный парус гнул мачту, и суденышко неслось вперед, как бреющая над водой чайка.

Старик сидел у рулевого весла, а Фарлан с Ольгердом, не переставая, черпали льющуюся с небес в лодку воду. Оторвавшись на миг от работы, он взглянул на белое от бурлящих «барашков» море. Ему часто приходилось видеть подобное, но сейчас, смотря на светлую голову Ольгерда и бескрайнюю ревущую стихию, ему почему-то вспомнилось совсем другая белизна. Тихая и безмолвная, но от этого не менее грозная.