Дмитрий Емельянов – Боги Севера (страница 65)
Один из них, выставив вперед пятерню, заорал:
— Без вас разберутся, не лезьте!
Толпа, подпирающая Ольгерда в спину, остановилась, а из шатра вдруг выскочил Фарлан с обнаженным мечом в руке. Глаза его дико вращались, а с меча капала свежая кровь.
— Чего собрались⁈ Кто приказал оставить посты⁈ Быстро по местам!
Дружинники, непривычные к такому обращению, заворчали и начали разбредаться, но ушли недалеко. В итоге вся дружина кучками собралась вокруг шатра в ожидании разъяснений. Ждать пришлось недолго. Через пару мгновений выскочил Рорик, нервный и напряженный. Вслед за ним ближники вытащили окровавленного Олави и бросили тело на снег.
Рорик, набрав воздуха и выдохнув, закричал, обращаясь к ошеломленной дружине:
— Этот человек предал наше доверие! Нарушил договор и за нашей спиной сговорился с врагами. Он, как ползучая гадина, хотел ужалить нас исподтишка! Что мне сделать с ним?
— Смерть!
Донеслось несколько нестройных голосов, и Рорик яростно заорал:
— Что мне сделать с человеком, предавшим своего конунга?
— Смерть!
— Смерть ему!
Теперь уже дружно вопила вся дружина, и удовлетворенный Рорик нагнулся к самому лицу вождя куйвасту.
— Ты хотел говорить со мной на равных? Ты, жалкий никчемный суми, хотел быть равным мне, конунгу Руголанда⁈
Он подал знак, и Олави поставили на колени. Вождь куйвасту поднял голову, встречая взгляд Рорика.
— Ты поклялся милостью Оллердана и нарушил клятву! Отныне не будет ни тебе, ни людям твоим удачи на земле, он такого не прощает!
Не дав закончить, Рорик махнул рукой:
— Кончайте!
Озмун взмахнул мечом, и голова куйвасту покатилась по утоптанному снегу, а Рорик, проводив взглядом голову врага, поднял глаза на собравшихся людей и прорычал, словно зверь:
— На штурм!
Поскольку до дружины не дошло с первого раза, то Рорик выхватил меч и, бешено разинув рот, рявкнул:
— На штурм!
Не оборачиваясь, он побежал первым, а за ним, поднимая заготовленные лестницы, бросилась ближняя дружина.
— Ругола-а-анд! — Эхом загремело по лесу, и после этого наконец пришли в себя все остальные.
— Ругола-а-анд! Ругола-а-анд! — растекаясь, понесся боевой клич, и дружинники один за другим, выхватывая мечи, бросились вдогонку за своим конунгом.
Городище горело вовсю, освещая зловещим заревом зимнюю ночь. Оставшихся в живых суми победители согнали к реке, и здесь же на скорую руку сооружали помост. Рорик собирался судить бунтарей и мятежников на глазах оставшихся в живых.
Ольгерд до сих пор не понимал до конца, что произошло: как могло все, так хорошо начинавшееся, превратиться в этот чудовищный кошмар? Он все еще был в горячке боя, топорщились обгорелые волосы, рука по-прежнему сжимала обнаженный и мокрый от крови меч, а потрескавшиеся губы шептали:
— Зачем? Зачем?
Он шел вместе со всеми от горящего города и безумно твердил эти слова, но никто не обращал на него внимания. У парня первый бой — пройдет! Оклемается, по первости со всеми такое случается.
Дружина, гоня перед собой пленников, стягивалась к помосту. С одной стороны руголандцы, с другой — подпираемые копьями суми, а Рорик возвышался над толпой в отблесках отблесками пожара.