Дмитрий Емельянов – Боги Севера (страница 16)

Купец бросил взгляд на своего помощника:

— Где этот Хельсвик? Далеко?

Дагон ни на секунду не задумался — он уже все просчитал:

— Пока дует юго-западный ветер, три-четыре дня, не больше.

Голова Парастидиса работала совсем в другом направлении, и он уже прикидывал, как бы кинуть незнакомца, а пока спрашивал, расставляя все точки:

— Сколько времени займет ремонт?

— Отдадите мне свою команду в помощь — думаю, за неделю справимся.

Дагон тут же засомневался:

— Венды не согласятся! Воины за мужицкую работу не возьмутся, да и не умеют они, поди.

В ответ Фарлан насупился:

— Это другой вопрос, и с ним я сам разберусь. Главное — вы отвезете нас в Хельсвик?

Парастидис вскочил со стула, глаза его радостно заискрились:

— Хорошо, Хельсвик так Хельсвик! По рукам!

Нуклеос протянул ладонь, уже прокручивая в голове варианты. Корабль починит, а там посмотрим. Плыть в какой-то там Хельсвик ему совсем не хотелось.

Фарлан пожал протянутую руку, ухмыляясь в усы:

— Еще вот что! — Могучая ладонь венда крепко сжала пухлую ладошку купца. — Твоя вендская дружина будет гарантом нашего дружеского соглашения. Ты ведь не против?

Парастидис в момент скривился:

— Моя дружина?

— Да! Объявим ей все как есть, — венд улыбнулся своей самой простодушной улыбкой. — Так, мол, и так, вы все слышали, и честью своей подтверждаете.

Губы туринского купца сжались в нитку. Нуклеос смотрел на излучающего простодушие и искренность венда. Вот ведь морда хитрая! Теперь придется тащиться к черту на рога, в этот забытый богом Хельсвик. Да и ладно, лишь бы вырваться отсюда!

Глава 7

Венды расположились на первом этаже местного трактира, заняв практически весь зал. Почти у каждого на теле красовались синяки и порезы, а кое у кого были раны и посерьезнее, ведь под конец свары с руголандцами в ход пошли уже не только кулаки и колья. В зале, к неудовольствию хозяина, никого, кроме них, не было, поскольку все местные в округе знали, кто оккупировал кабак, и предпочитали судьбу не дразнить. Раздраженные венды только и ждали повода на ком-нибудь отыграться.

Фарлан и Ольгерд вошли в распахнутую дверь трактира, и в нос сразу же ударил крепкий запах давно не мытых мужских тел, кислого пива и жареного мяса. После яркого солнца ощущение было такое, словно они попали в мрачное подземелье с низким прокопченным потолком и черными балками, под которыми нужно было склонять голову.

Привыкнув к темноте помещения, Фарлан осмотрелся. В центре зала сидел скальд и речитативом читал одну из длинных баллад о конунге Олафе, а венды с угрюмыми лицами слушали заунывную песню. Все они были уже изрядно пьяны, и песни о победах руголандского конунга никак не могли улучшить их мрачного настроения.

Ольгерд нагнулся к уху старшего друга:

— Как ты собираешься подбить эту банду на работу?

Фарлан укоризненно посмотрел на юношу:

— Где видишь банду? Это дружина, настоящие воины, просто сейчас они слегка расстроены несправедливостью судьбы.

Фарлан прошел в центр зала, подошел к старцу и осторожно тронул того за плечо. Скальд остановил свою речь, а венды глухо и угрожающе зароптали.

Фарлан улыбнулся всем во всю ширь рта и, нагнувшись, прошептал сказителю на ухо: