Дмитрий Емельянов – Бастард Александра (страница 4)
В каком-то ступоре опускаю глаза и вижу кровать, на которой лежу, ковёр на мраморном полу.
Этот вполне мирный вид приносит успокоение, и я позволяю себе немного иронии:
«Нет! На ад это не похоже! Впрочем, и на рай тоже!»
Пробую пошевелить ногой, рукой. Все нормально! Все конечности слушаются меня без проблем. Осознав это, спускаю ноги с кровати и, аккуратно пройдясь по ковру, застываю перед задернутым окном. На миг сковывает оцепенение.
«Может, не стоит? Я могу увидеть там то, что может мне совсем не понравиться!»
Отбрасываю эту мысль и со злостью накидываюсь на себя:
«Не будь идиотом! Что бы ты там ни увидел, лучше знать, чем прятать голову в песок!»
С решимостью обреченного протягиваю руку — и вот тут замираю по-настоящему. Казалось, что ещё могло бы меня озадачить, но перед моими глазами совсем не моя рука!
«Это даже не рука взрослого человека… Скорее, ребенка! — В каком-то ступоре пялюсь на свою ладонь, а сознание непроизвольно отмечает. — Маленькие пухлые пальчики, розовая ладошка! Лет десять, не больше!»
Страшное предчувствие жахнуло в груди горячечным взрывом, и я заметался глазами в поисках зеркала. Не найдя, бросаю занавесь и почти бегом возвращаюсь к столу, где стоит тазик с водой. Склоняюсь над ровной, почти зеркальной поверхностью и вижу отражение детского лица: тёмные кучерявые волосы, прямой нос, широкие скулы.
«Мать честная, да как же это?» — тяжело дыша, всматриваюсь в своё отражение и не могу свыкнуться с чудовищной реальностью. В памяти вновь проносится взрыв, боль, темнота…!
Собрав волю в кулак, пытаюсь иронией вернуть себе способность мыслить:
— Если выбирать между взрослым трупом и живым ребёнком, то выбор, пожалуй, сделан правильно.
Несколько минут бездумно стою, склонившись над тазиком, пока здравый смысл не начинает раскладывать всё по полочкам.
«Хорошая новость в том, что я живой! Плохая — что в теле совершенно незнакомого мне ребёнка! Я никогда не видел этого лица! Кто этот малец⁈ И где я вообще⁈» — на этой мысли я, словно встряхнувшись, поднимаю голову и стремительно подскакиваю обратно к окну.
Резко распахиваю тяжёлую занавеску и жмурюсь от ударившего прямо в глаза яркого солнца. Жар южного дня пыхнул мне в лицо, и, морщась от слепящего света, я смотрю на раскинувшийся внизу город. Прямо под окном зеленеют кроны пальм, а за ними — тысячи и тысячи плоских белых крыш. Ещё дальше, в раскалённом мареве, синеет лента реки, пилоны городских ворот и зиккураты храмов на другом берегу.
«Это что? — ошарашено спрашиваю сам себя. — Азия? Багдад? Дамаск?»
Перечисляю города и понимаю, что это не так! Пара секунд, и до меня доходит главное несоответствие: нет торчащих мусульманских минаретов и многоэтажных современных зданий. В голове мелькает четкая мысль:
«Хотя бы одну высотку или торговый центр я увидел бы с любого ракурса!»
В этот момент слышу шаги за спиной и, обернувшись, вижу входящую красивую тридцатилетнюю женщину с осунувшимся лицом и красными от слез глазами. Не успеваю ничего сказать, как она бросается ко мне и, прижав к груди, начинает причитать:
— Бедный, бедный мой мальчик! Какое горе! Какая беда обрушилась на нас! — Она до боли втиснула в себя мою голову. — Он умер! Твой великий отец покинул нас навсегда!
Первым желанием было вырваться из объятий и потребовать объяснений. Кто умер⁈ Чей отец, и причём тут я⁈ Тысячи вопросов одолевают мой разум, но нехорошее предчувствие останавливает моё желание их задать. Слишком много вокруг необычного и странного. Такого, что не укладывается ни в одно объяснение, и в этой ситуации инстинкт самосохранения говорит мне — не торопись!
За годы морской карьеры я бывал в разных стрессовых ситуациях, и главное правило, что я вынес из них, гласило: не дёргайся, и что бы ни случилось, излучай уверенность и спокойствие.
Вот и сейчас, подавив в себе протест и вопросы, я решаю сначала разобраться в том, что происходит, а потом уж… Едва принимаю такое решение, как сразу же приходит осознание, что женщина говорит не на русском, не на английском, а я её отлично понимаю. Даже более того, в моей голове есть чёткое понимание, что она говорит на смеси греческого и персидского, и я знаю оба этих языка.