Дмитрий Емельянов – Бастард Александра (страница 38)
Я слышал от Энея, что в Фессалии лучшие лошади и всадники во всей Элладе и что конница Александра наполовину состояла из фессалийцев.
Впрочем, мне от этого нисколько не легче. В жесткости обучения Пелопид ни в чем не уступает Энею: чуть замешкаешься — и его кнут мгновенно добавит тебе расторопности!
Старый фессалиец немногословен, и сейчас он тоже не сказал ни слова. Наградив меня осуждающим взглядом, он показал на «оседланную» лошадь. Это мерин с громким именем Софос, что в прямом переводе означает «мудрый».
Я учусь верховой езде только на нем, и он действительно полностью соответствует своему имени. Этот конь проявляет столько терпения и понимания, что я сам понемногу начинаю разделять убежденность Пелопида в божественном происхождении лошади.
Софос спокойно стоит рядом со специальной подставкой. Ее я использую, чтобы взобраться в седло, ибо без стремени сделать это не так уж и легко.
Помню, как я пришел сюда в первый раз. Софос стоял на этом же самом месте, и Пелопид встретил меня примерно таким же взглядом. Затем, ни слова не говоря, он подошел к своему коню и одним прыжком взлетел в седло. Посмотрев на меня с высоты конской спины, он показал мне глазами на Софоса: мол, повтори.
Сразу я не понял, в чем подвох, и осознал это, лишь подойдя к своему мерину. Нога потянулась к стремени и провалилась в пустоту. Дальше были мучительные попытки подпрыгнуть и, подтянувшись на руках, затащить-таки свое рыхлое тело на спину лошади. Естественно, закончилось все плачевно, а Пелопид все это время смотрел на мои бесплодные старания и издевательски хмыкал.
Кто-то назовет такое поведение непедагогичным, и будет абсолютно прав, только старому фессалийцу на это плевать. На педагогику, на чувства ребенка и прочую чушь! У него задача — научить мальца ездить верхом, а все остальное — бабья блажь!
Совершив с пяток безрезультатных попыток забраться на лошадь с земли и получив полную меру издевательских смешков от своего учителя, я понял, что надо искать другой подход к решению проблемы.
«Этот самодовольный фессалиец самоутверждается, издеваясь над ребенком, — подумал я тогда, бросив злой взгляд в сторону Пелопида. — Не на того напал! Я не доставлю ему такого удовольствия! Взрослый человек из двадцать первого века найдет способ забраться на лошадь».
Осмотрев еще раз весь манеж, я остановил свой взгляд на ограждении. Столбы высотою метра полтора выставлены по периметру манежа через каждые три-четыре шага, между каждой парой столбов закреплены три горизонтальные жердины.
«Даже со второй, — вычислил я на глаз, — легко заберусь на спину лошади!»
Решив это, я тут же начал приводить свой план в исполнение. Подвел коня к изгороди и, глядя в его умные глаза, пообещал неделю приносить ему сладкие яблоки, если он не тронется с места, пока я буду забираться на изгородь.
Оправдывая свое имя, Софос посмотрел на меня так, словно бы произнес: «Я бы и так постоял, но раз уж ты пообещал, то смотри… Никто тебя за язык не тянул!»
Забравшись на вторую жердину ограждения, я перебрался с нее на спину коня, и все то время, пока я лез, Софос с любопытством следил за моими маневрами. Лишь убедившись, что я уверенно уселся на попону, он сделал шаг и потянулся губами к ветке акации.
Я же, очень довольный собой, поднял взгляд на учителя. Тот уже не хмыкал, а внимательно смотрел на меня. Поймав мой самодовольный взгляд, он иронично пожал плечами.
— Конечно, можно и так, но обычно…
Он повел глазами чуть в сторону, и я увидел что-то вроде маленького переносного крылечка из трех ступенек. Как я не заметил его раньше — загадка! Явно же, таких, как фессалиец, способных одним движением запрыгнуть в седло, найдется немного, а для остальных…
Что и говорить, лопухнулся я тогда знатно. В момент мое чувство превосходства человека двадцать первого века опустилось до нуля, но я не стал посыпать голову пеплом.
«В конце концов, задача стояла забраться „в седло“, — быстро успокоил я сам себя, — и я с ней справился. Пусть я пошел не самым простым путем, но это уже другой уровень проблемы!»
Вспомнив прошлое, я иронично улыбнулся.