Антонина Чернецова – Жертва зазеркалья (страница 1)
Антонина Чернецова
Жертва зазеркалья
Глава первая. Нина
Нина с задумчивым видом выкладывала товар на стеллаж: ровными рядами она расставляла банки с консервированными ананасами.
– Почему домой не идёшь? – весело спросила её проходящая мимо управляющая. Обе они трудились в небольшом супермаркете.
– Уже пора? – без энтузиазма спросила Нина, хотя прекрасно знала, сколько сейчас времени.
– Твоя смена закончилась двадцать минут назад, никакой доплаты за задержку не будет, – без злобы сказала управляющая и ушла по своим делам.
Нина и сама была готова заплатить, чтобы подольше оставаться на работе – ей очень не хотелось возвращаться домой, в пустую квартиру. Много лет она жила с мамой, которой, как она считала, была обязана всем: рождением, образованием, тем, что мама, разведясь с отцом, так и не устроила свою личную жизнь. Из-за неё, из-за Нины, конечно. Не хотела приводить в дом отчима. Она часто говорила об этом дочери, не забывая упоминать о том, что ухажёры у неё имеются. Однажды Нина ответила матери, мол, а почему бы ей и не выйти замуж, всё лучше, чем вдвоём куковать. Может, она надеялась, что личная жизнь отвлечёт родительницу от излишней опеки над взрослеющей дочерью? Но мать строго покачала головой и сказала Нине, что она ничего не понимает. Аргументов против такого заявления у девушки не нашлось.
А когда у самой Нины на последнем курсе института появился поклонник, и влюблённая девушка начала собираться замуж, мама сделала всё, чтобы этому помешать. Её так задело желание дочери свинтить из-под тёплого крыла, что она даже заболела. И обязательная Нина отложила свадьбу, пока мама не поправится. Но ей не становилось ни хуже, ни лучше, она часто жаловалась на плохое самочувствие, но что конкретно у неё болит – было неясно.
Жених пытался привести возлюбленную в чувство, увещевая, что никаких препятствий для воссоединения нет, а потом в пух и прах разругался с предполагаемой тёщей, что трагично закончилось для пары. Юноша со свойственным многим влюбленным максимализмом и глупостью поставил Нине ультиматум: или он или мама. Нина выбрала. Потом жених остыл и пытался всё исправить, но Нина уже была так «обработана», что и слушать его не пожелала.
После этого случая мама так и не оправилась, болела она постоянно, что, впрочем, не мешало ей управлять жизнью уже взрослой дочери. При любой попытке вырваться из гнезда, Нине приходилось выслушивать надрывные тирады о том, какая она неблагодарная, как никто не будет любить её больше матери. Заканчивались подобные сцены в лучшем случае выставленными на стол пузырьками с лекарствами, в худшем (если Нина была настойчива) – вызовом бригады скорой помощи. Доктора, глядя на вполне цветущую пожилую женщину, мерили давление, слушали биение сердце и дыхание, пожимали плечами, но, видя страдания пациентки, предлагали определить её в стационар. От госпитализации мама всегда отказывалась.
После таких ссор она несколько дней разговаривала с Ниной сквозь зубы, а та, чувствуя свою вину, пыталась её загладить.
Несколько месяцев назад мамы не стало. В один миг она погибла под колёсами автомобиля – перебегала дорогу на красный сигнал светофора. И теперь Нина, уже давно махнувшая на себя рукой, располневшая и обабившаяся, плелась в пустую квартиру, волоча пакет с продуктами. Она так и не привыкла к тому, что теперь может сама решать, как ей жить, что готовить и как проводить свободное время.
Открыв дверь, она вошла внутрь, бросила пакет на пол и присела на табурет в прихожей. Темно и тихо. Пора, кажется, заводить котов. Тут же возникла мысль, что мама была бы недовольна появлением питомца, и Нина отогнала от себя эту идею.
Нагнувшись, она стала расстёгивать сапог. На голенище упала крупная слеза, за ней вторая. Нина не стала останавливать рыдание, напротив, полностью отдалась чувствам, желая прожить эти эмоции: горечь одиночества, ощущение собственной никчёмности.
Учитель словесности по образованию, с отличием закончившая учебное заведение, Нина когда-то работала педагогом в школе, и ей это очень нравилось. Но когда она взяла классное руководство и стала много внимания уделять ребятам, мама решила, что подобная нагрузка несоразмерна выплачиваемой зарплате и настояла на увольнении. Её уговаривали остаться – директор, коллеги, ученики, их родители. И теперь, вспоминая всё это, Нина никак не могла понять, как она могла променять школу на прилавки? Ах, да! Мама тогда была очень убедительна. Теперь уже что об этом думать? Жизнь по накатанной. Скорее бы её дожить что ли.