Антонина Чернецова – Колыбельная для медведицы (страница 33)

– Так быстро? Мы ещё даже за встречу не выпили! – завораживающе улыбнулась Тея.

Опустив голову, она смотрела исподлобья кротким взглядом, прикусив кончик указательного пальца. Маран вновь улыбнулся ей, цокнул языком, оборачиваясь к Джодо, сказал ему:

– А ведь, и правда, хороша! Смелая!

Джодо был готов снова покинуть спину медведя и «обмыть встречу», но Маран, разворачивая своего зверя, махнул рукой свите и сказал:

– Не будем злоупотреблять вашим временем, оно уже пошло.

Воины его расступились, освобождая ему дорогу, вслед за ним развернул медведя Джодо, и вскоре вся компания скрылась за городскими воротами. Как только они закрылись за ними, толпа зароптала, но старик, отец главы города, сжал кулак, приказывая всем замолчать, пока седые не отъедут настолько далеко, что не смогут слышать их.

– Мы не сможем собрать столько же за полторы недели, – выкрикнул кто-то из толпы.

– Отдайте им девчонку, пока та еще жива! Говорят, она всё равно умрёт, – послышался ещё чей-то голос.

– И кто же такое сказал? – вперёд вышла Ванда и внимательно на всех посмотрела.

– Многие видели, как она приехала с распоротым животом! Шкура её медведя была пропитана её кровью. Не хотелось бы, чтобы пролилась ещё и наша, – вышел вперёд мужчина в старых, но добротных доспехах.

– А если бы речь шла о твоей дочери, ты бы так же легко решил её отдать? – Ванда кивнула на крепенькую девчонку лет тринадцати, она стояла рядом с отцом, так же в боевом одеянии.

Мужчина с сомнением посмотрел на дочь и ответил:

– Если бы она такое сделала, я бы предложил вам, – он обвел руками земляков, – решить, как с ней поступить.

– Давайте голосовать! – поддержал его кто-то.

– Все мы хорошо знаем Айну! – заговорил Занг. – Она выросла на наших глазах и ходила в походы со своим отцом – лучшим кузнецом на моей памяти, с ранних лет, давая фору многим взрослым мужчинам. Я еще не говорил с ней о том, почему она допустила такие оплошности, но я твёрдо знаю, что мы не выдадим её.

– Боишься расстроить сынишку? – зло выкрикнул чей-то женский голос.

– Не имеет значения, является ли она членом моей семьи. Она уже поплатилась за совершенный поступок жизнью моего внука.

– Уговорите их забрать шлюху! – еще одна женщина, изливающая желчь.

Та, про кого она говорила, тепло улыбнулась ей, поведя плечиком.

Мужские голоса запротестовали на разные лады:

– Только не Тею!

– В чём она провинилась?

– Тею не отдадим!

– Единственная радость в этом бренном мире!

Женщина, сделавшая такое нелепое с точки зрения сильной половины населения города, предложение, обиженно засопела. Вредная Тея украдкой показала ей кончик своего розового язычка.

– Айну мы не выдадим. Про Тею речи не шло, обсуждать это не будем. Давайте наведём здесь порядок, – стараясь говорить твёрдо, провозгласил Занг и первый начал собирать монеты, кладя их в уцелевший мешок. Юркие разновозрастные ребятишки бросились помогать. Женщины, ещё не конца осознавая, что произошло и чем это им грозит, хватали за ноги растерзанных кур и скидывали их в мешки, оставшиеся от зерна. Мужчины выбирали из грязи шкуры, обсуждая, что многие из них ещё можно спасти, придав им былой вид. Ни одна монета с этой площади не перекочевала в карман горожанина, а к обеду площадь перед городскими воротами была чиста, как будто тут не произошло ничего ужасного.

– Достанем неприкосновенный запас и купим зерно и шкуры в северных городах, – тихо рассуждал бывший глава города, беседуя с сыном.

– Мы будем ехать туда три дня без остановки, пока заключим сделку пройдут ещё сутки, обратная дорога и поездка в город к седым с грузом – ещё минимум неделя! Опоздаем, – возражал Занг.

***

К концу дня, под низким красным закатным солнцем, глава попросил соотечественников собрать всё, что у них есть для уплаты дани.