Анна Сил – Рабыня для черного дракона (страница 69)

Прижимаясь как можно ближе к макушкам деревьев, я поднимался все выше к скале. Руминодридом держал наготове заклятие, способное ослабить удар молнии, если нам не повезет встретиться ей на пути. Дождь усилился, струями стекая с моих боков. Наконец, промокнув до нитки, мы добрались до входа в пещеру.

Учитель вошел первым, наклонился над телом девушки и печально вздохнул.

— Боюсь, все еще хуже, чем я предполагал. Она лежит здесь не меньше трех дней.

— Выживет?

— Не решусь делать прогнозы, она потеряла много крови. Подай мой чемоданчик.

С грустью я наблюдал, как учитель пытается привести Патрицию в чувства. В какой-то момент она открыла глаза и прошептала, увидев меня:

— Дроган, ты пришел?!

— Я здесь, все будет хорошо, — попробовал поддержать я, но она снова впала в забытье.

Гроза закончилась, прозрачные капли стекали со скал на землю. Я аккуратно вынес девушку из пещеры. Расстелив плащ учителя, мы положили Патрицию на него. Уцепившись когтями за края, я поднял тело над землей. Аккуратно планируя мы спустились в Арати и дальше во дворец, где, завидев издалека, на крыше нас уже ждали Тусан и король Левон.

Глава 30.2

Амира.

Патрицию нашли. Она была ранена, несколько дней пролежала в горах. Левон собрал совет из лучших лекарей и магов королевства. Все сходились во мнении, что спасти ее может только чудо.

— Мы сделаем все возможное для ее выздоровления, — заверил он Дрогана и Тусана. — Предлагаю пока скрыть от общественности причины побега. Объявим, что она поехала в горы на конную прогулку, во время которой и случилось несчастье. Подробности происшествия нам неизвестны.

— Тусан, тебе поручаю сделать заявление для прессы. Кроме того, последи за своим поведением. Ты, как любящий муж, должен пребывать в глубокой скорби, — обратился Левон к Тусану.

— Отец, это несправедливо! Я любил Патрицию, просто со временем наши отношения становились все хуже и хуже. Мне искренне жаль, что она умирает, — последние слова он сказал, сдерживая рыдания.

— Вашу помолвку придется отложить. Мне очень жаль.

— Мы все понимаем, — заверил Дроган отца за нас двоих.

Из кабинета Левона мы выходили в тяжелом молчании. Наконец, не выдержав напряжения, я заговорила первой:

— Ты был у Патриции? Как она себя чувствует?

— Плохо, очень плохо. Она потеряла много крови. Руминодридом делает что может, но этого недостаточно, — сдержанно ответил Дроган и снова замолчал.

Прошло несколько дней, но Патриции становилось только хуже. На дворец словно опустился морок. Никто не смеялся, говорили полушепотом, как будто боясь потревожить больную, хотя в огромном замке это вряд ли было возможно.

Дроган замкнулся в себе. На мои попытки поговорить о случившемся, он отшучивался или отвечал односложно. Я чувствовала, что он винит себя в произошедшем, но не могла ему помочь.

В четверг вечером его вызвал Руминодридом. До глубокой ночи я ждала его возвращения, так и уснув одна в холодной постели. Утром король официально заявил о смерти любимой невестки. В стране был объявлен трехдневный траур. На башне замка приспустили флаг, в городе закрылись все развлекательные заведения. Похороны назначили на субботу.

Попрощаться с принцессой собрался весь Арати. Люди съезжались из близлежащих сел и городов. Утром процессия во главе с королем вышла из дворца и направилась в сторону моря. За Левоном следовали три его сына и родители Патриции, дальше на высоком катафалке, усыпанном лепестками белых роз, лежало тело. Горожане кидали на него заранее приготовленные цветы.

За гробом шли князья и придворные, пожелавшие посетить церемонию и выразить свое почтение королевской семье. Замыкали длинную процессию дворцовые слуги, кто захотел проводить хозяйку в последний путь. Мне полагалось место среди княжеских семей. Слух о том, что Дроган даровал мне свободу и планирует свадьбу, уже облетел королевство. Меня радостно приветствовали, вежливо улыбались и всячески стремились угодить.

Процессия двигалась медленно. Дорога до порта, которую в обычных обстоятельствах можно было преодолеть за полчаса, заняла все два. Мы вышли к морю, где у пристани стояла резная ладья, со сложенным посередине костровищем. Тело торжественно возложили сверху.