Анна Сил – Рабыня для черного дракона (страница 59)

К нашему удивлению, перед самым отплытием на пристани появился губернатор. Его полное лицо светилось радостью. Было заметно, что наш отъезд ему как гора с плеч. Он извинялся за резкие слова, жал мужчинам руки, приглашал приезжать в любое время, но было заметно, что главное для него — убедиться, что мы уплываем с Рабоса.

Нам не повезло с попутным ветром, паруса уныло висели на мачтах, и судно, словно большая черепаха, медленно ползло к цели. Команда занималась своими делами, а мы сидели на палубе, вглядываясь в бескрайний горизонт. К нам присоединилась Клэр. Сегодня она была особенно бледной. Под глазами синяки. Едва притронулась к завтраку, жалуясь на утреннюю тошноту.

— Как ты себя чувствуешь? Принести воды? — поинтересовалась я у нее.

— Спасибо. Немного голова кружится и слабость.

Она устроилась рядом, облокотившись на лежавшие в стопке канаты.

Вскоре мимо нас пролетел пеликан, а на горизонте показался остров. До заката оставалось совсем немного времени, и капитан предложил встать на якорь рядом с островом, а высадку перенести на утро.

При виде знакомого берега, я невольно вспомнила капитана Редмонда и душный трюм, в котором мы с Клэр столько дней провели вместе. Земля, когда ходишь по ней каждый день, не вызывает такого волнения, как после нескольких дней в открытом море. Мы все собрались на носу корабля, всматриваясь в приближающийся берег, поэтому никто не заметил, что с нами нет Клэр.

Она лежала на канатах без сознания, а по юбке расползалось кровавое пятно. Первым ее заметил Тим. Он пытался помочь, привести в чувства, брызгал в лицо водой, но она не отвечала. Он звал ее по имени, из глаз покатились слезы.

Глава 26.1

Амира.

Всю ночь мы провели в беспокойном ожидании рассвета. Тим не прилег ни на минуту, все ходил туда-сюда по палубе, воображая худшее и обвиняя во всем себя. Стоило первым лучам солнца показаться над морем, как мы поспешили высадиться на берег. Капитан Сутолк и Ружа остались, чтобы разбить лагерь и проконтролировать разгрузку. Остальные торопились поскорее добраться до поселения аборигенов, куда вечером Дроган отнес Клэр.

Вчера она была такой слабой и бледной, что едва могла двигаться. Поверхностный осмотр ничего не дал. Дроган попробовал использовать заклинания, но его знаний не хватало. Мы все беспокоились о ребенке. Помочь ей могла только Майоли. Дроган, недолго думая, положил Клэр себе на спину, и стараясь не делать резких движений, плавно взмыл в небо.

Понимая наше волнение, Майоли отправила двух индейцев нам навстречу.

— Приветствуем тебя, возлюбленная дракона! — обратился ко мне один из них.

— Рада вас видеть. Как дела у Клэр? — я торопилась задать самый важный вопрос.

— Вашей подруге намного лучше. Мы проводим вас в поселение.

Я перевела Тиму их слова о состоянии Клэр. Было заметно, как он расслабился, на лице появилось выражение облегчения. Аборигены повели нас им одним видимой тропой. К деревне мы вышли намного быстрее, чем это заняло у меня в прошлый раз, когда я два дня блуждала по джунглям.

Клэр спала в доме Майоли. На ее лице снова заиграли краски. Дыхание было ровным и спокойным.

— Я дала ей успокоительного, пусть поспит. Ей нужен покой и сон. Боюсь, в ближайшие несколько дней вам придется остаться здесь, подождать, пока она достаточно окрепнет, чтобы продолжить путешествие, — объяснила Майоли нервно сжимающему руки Тиму.

— С ребенком все хорошо, он не пострадал? — волновался будущий отец.

— В этот раз обошлось, но после возвращения советую до конца беременности отказаться от продолжительных путешествий.

— Конечно, мы планировали пожениться и дома спокойно ждать первенца.

Тим остался сидеть при Клэр, прислушиваясь к ее ровному дыханию и поглаживая волосы. А мы втроем вышли на свежий воздух обсудить события последних дней.

Дроган уже успел рассказать бабушке о встрече с монахом. Она была потрясена:

— Неужели все эти годы Дахир жил рядом и ни разу ни прилетел, ни дал о себе знать. Не могу в это поверить.

Только сейчас я поняла, что Майоли все еще любит своего дракона. Несмотря на все эти долгие годы молчания, в душе она надеялась, что он не бросил ее с холодным сердцем. Ей проще было принять, что с ним что-то случилось, чем предательство. Даже смерть любимого была легче, чем холодное безразличие.