Анна Сил – Рабыня для черного дракона (страница 32)

Не получив от Патриции больше никакой полезной информации, я вернулся в замок к ожидавшей в нетерпении Аше. Обсудив еще раз всю полученную информацию, мы договорились отправиться в столицу. Здесь, если верить Патриции, видели Амиру в последний раз. Арати — единственный город во всей Синехии, в котором может затеряться человек. План был прост — прочесать все постоялые дворы и харчевни города, кто-нибудь да обязательно видел Амиру. Слишком красивая женщина, чтобы остаться незамеченной.

Глава 16.1

Словно продираясь сквозь плотный туман, я шла на незнакомый голос. “Очнись, приди в себя. Ты меня слышишь?”, — неслось откуда-то издалека. Слух и обоняние постепенно возвращались, но открыть глаза не удавалось. Вместе с запахом сырой соломы и рыбы к телу подобрался холод. Меня знобило, мышцы не подчинялись сознанию. С каждым разом я старалась вдохнуть все глубже, пошевелить пальцем, потом другим, сжать руку в кулак. Наконец, ко мне вернулось зрение.

— Слава богу, пришла в себя! — Из темноты помещения на меня смотрела пара карих глаз.

— Ты кто? Где мы? Как я сюда попала? — выпалила я на одном дыхании.

— Как много вопросов, — ответила девушка с теплой улыбкой. — Меня зовут Клэр. Ты хорошо себя чувствуешь?

— Амира. Голова кружится и качает, как в море.

— Мы и есть на судне.

Оглядевшись, я сообразила, что лежу в трюме корабля. Сверху слышался шум волн и крики матросов. В маленьком помещении, отделенном от основной части решеткой, набилось не меньше дюжины женщин. Все больше привлекательные девушки с печальными, осунувшимися лицами. Они напоминали мне прислугу из замка. Одежда простая, из грубой дешевой ткани коричневого цвета. Волосы убраны под платки или заплетены в косы. Отличались только я и Клэр, склонившаяся надо мной.

Последнее, что я могла вспомнить — карета, запряженная пегасами, и Патриция, предлагающая мне вино. Точно, вино! Она опоила меня снотворным. Но зачем?

— Что это за корабль? Куда мы плывем? — У меня засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия.

— Ты ничего не помнишь?! Видимо, была без сознания. Судно направляется к острову Рабос, там крупнейший невольничий рынок. Капитан идет на всех парусах, хочет успеть к самому крупному событию года, Доминикской ярмарке. Соберутся купцы со всех концов света.

— Чем же он будет торговать? — в душе я уже знала ответ, но все равно спросила.

— Рабами. Нас здесь держат отдельно, в лучших условиях. Красивые женщины ценятся дорого. Мужчинам повезло меньше, они сидят на палубе, открытые солнцу и дождю.

— Но я не рабыня, они не имеют права меня продать!

— Ты и в самом деле больше похожа на госпожу, но это уже не имеет значения. Теперь ты собственность капитана. — Клэр показала на железный браслет на моей ноге.

Только сейчас я почувствовала его холодное прикосновение. Пыталась снять, но лишь расцарапала кожу.

— Не трать зря силы, мы на корабле, отсюда не убежать.

На ноге у Клэр был такой же железный обруч, знак рабыни, но она не была похожа на остальных. Волнистые каштановые волосы собраны на макушке в пушистый пучок и закреплены красивой перламутровой заколкой. Платье сшито из хорошей, белой ткани, а низ украшен замысловатей вышивкой, напоминавшей райских птиц. Она больше походила на зажиточную горожанку. Нам здесь было не место.

— Кто меня продал?

— Не знаю точно, но кто-то из Арати. Работорговцы редко заходят в этот порт. Власти Синехии не дают им разрешение на торговлю в своих землях. Корабль должен был отплыть днем раньше, капитан нервничал, поминал нехорошими словами какую-то женщину, а потом принесли тебя, и мы сразу покинули город.

“Значит, все это дело рук Патриции. Продала меня работорговцам, а Дрогану скажет … Почему не сработал кулон?!”

Дрожащими пальцами я нащупала гладкую поверхность медальона. Он был на месте, но словно спал, не подавая признаков жизни. Все мои попытки заставить его связаться с владельцем закончились провалом. Кулон не работал, и я не имела понятия, как его починить.

— Отдохни, ты выглядишь бледной. Скоро будут кормить. — посоветовала моя новая знакомая.

В трюме было душно, пахло рыбой, сырой соломой, единственной нашей мебелью, и мочой. Ведро стояло тут же в углу и служило туалетом сразу двенадцати женщинам одновременно. По свету, пробивающемуся сквозь щели в палубе, я поняла, что на улице день.