Анна Сил – Хозяйка парикмахерской или как получить развод у дракона (страница 4)
Со скрипом извлекла его из кровати и волоком подтянула к подоконнику. С подозрительным треском матрац приземлился точно под окном. Мысленно попрощалась с Шарлоттой, даже бурундуку несколько слов не забыла. Закрыла глаза и прыгнула, в полете вспомнив про оставленные на столе драгоценности и деньги.
– Шмяк, – произнес обиженный матрас, не ожидая подобного издевательства, и подкинул меня вверх.
А после еще несколько раз, пока у меня не закончились здоровые бока. Я с тоской посмотрела на с таким терпением и любовью обустроенный дом и захромала к забору, где в тени кустов скрывалась потайная калитка.
До желанной свободы оставалось несколько метров, когда за спиной послышались крики и лай собак.
Роберт спустил с привязи своих дьявольских псин. Собрав волю в кулак, я побежала к забору, но четыре лапы быстрее двух хромых ног. Я с ужасом обернулась взглянуть на красноглазых тварей. Они приближались. С оскаленных клыков прямо на газон стекала слюна. Сердце ухнуло в пятки, и я с размаху забралась на полутораметровый забор.
Один из псов ухватил меня за подол платья. Материал затрещал, и я спрыгнула на другую сторону, даже не проверив, что ждет меня внизу.
Секунда, и меня накрыло восхитительным ароматом роз, а в коже застряли сотни мелких шипов. Я протяжно взвыла.
– Эмили, милочка, что вы делаете в моем розовом кусте? – прозвучал надо мной изумленный голос соседки.
Глава 4 Женская солидарность
– Убегаю от мужа, – с тоской в голосе призналась я, осознав, что напрасно рисковала здоровьем.
Госпожа Уотсон, милейшая старушка, на десять долгих лет пережившая своего досточтимого супруга, придерживалась очень строгих правил. Даже в самую адскую жару она не снимала траурные черные платья и до трясучки обожала свои розовые кусты, подстригая их чуть ли не каждый день.
Женщина окинула меня суровым взглядом, и на ее морщинистом лице появился подозрительный прищур. Задуматься, чем мне грозит ее гнев, я не успела. Худая, цепкая рука бесцеремонно втолкнула меня обратно в куст. Лай собак затих, и от калитки послышался голос мужа.
– Госпожа Уотсон, приятного дня. Вы, случайно, не видели здесь мою жену? – спросил он любезно, а у меня перехватило дыхание от волнения.
Я глубже забилась в куст, не обращая внимания на зудящую от царапин кожу.
– Роберт, как же ты подрос. Совсем взрослый стал мальчик. Конечно, я видела твою жену. Темноволосая красавица с идеальной осанкой и оливковой кожей. Хотя постой, разве это была не твоя мать? – подаваясь вперед так, чтобы заслонить собой розы и в них меня, промямлила женщина. – Совсем меня подводит память.
– Госпожа Уотсон, я говорю про Эмили, мою жену, – терпеливо пояснил муж, придерживая собак, что нервно втягивали воздух через влажные носы и настойчиво скалились в мою сторону.
– Эмили? – делая задумчивый вид, протянула старушка. – Нет, такой не видела. Но ты ей, пожалуйста, передай, что деревья с вашей стороны необходимо подстричь. Они отнимают солнце у моих замечательных розочек.
Последнее предложение она выдала, повышая голос. А из-за удаляющейся спины послышалось что-то про маразм и старость. Выслушивать претензии муж не любил.
– Вылезай оттуда, – поворачиваясь ко мне и оглядывая нанесенный моим вторжением урон, проворчала женщина. – И угораздило же тебя упасть именно на мой любимый сорт.
– Почему вы ему соврали?! – округляя глаза, поинтересовалась я восторженно.
– Милая, я почти сорок лет прожила в браке. Если бы у меня хватило смелости сигануть через забор, возможно, все сложилось бы иначе, – неожиданно бодро сообщила она, осматривая меня со всех сторон. – В таком виде на улице тебе лучше не появляться.
Я опустила глаза на свой наряд и испуганно ахнула. Из-под разорванного подола виднелись кокетливые чулки. Лиф, словно ежик, топорщился иголками. В волосах, образуя удобное для птиц гнездо, запутались лепестки.
– Пойдем-ка в дом, подберем тебе платье из моих, – предложила женщина, с интересом изучая мои чулки.
Мы вошли в особняк через дверь для прислуги, а спустя полчаса, тепло попрощавшись с хозяйкой, я выходила из центральных ворот, закутанная в черное платье и с такого же цвета шляпкой в волосах.