Андрей Морсин – Палеотроп Забавы (страница 17)
Глава пятая
Атланты
Клагенфурт остался далеко позади. Вдоль шоссе тянулось озеро с разноцветными пятнами яхт и катамаранов – их множество в будний день говорило о популярном курорте.
Архимед Иванович задумчиво созерцал далекий белый парус.
Предстоящая встреча с Атласом-старшим, предполагая праздничную атмосферу, вызывала у него и чувство неловкости. Он всегда считал крупный капитал чем-то недозволительным, как единоличное обладание оазисом, к которому заказан проход измученным зноем путникам. К тому же вмешивалась пресловутая мифология, напоминая, как титан Атлас подговорил Гесперид украсть золотые яблоки в саду Геры, чтобы самому отнести их царю Эврисфею, бросив Геракла держать небо вместо себя. Впрочем, любая расчетливость была чужда Забаве с его вечно очарованным взглядом и убежденностью, что капитализм априори поражает нравственность.
Отец Адамаса был олигархом новой волны, сделавшим состояние не на распродаже суверенных ресурсов, а исключительно за счет собственного инвестиционного таланта и редкой разносторонней эрудиции. Популярный глянец, лежавший в салоне, ставил его тридцать третьим в списке успешных российских предпринимателей. Троллейбус с таким номером возил Архимеда в музыкальную школу.
– Вас ждут такие вкусности! – Полина, сидевшая рядом, вдохнула воображаемый аромат, жмурясь от удовольствия.
Профессор озабоченно задвигался:
– Право, не стоило утруждаться – меня легко удивить и простой яичницей.
Чистая правда, на еду он не тратил много времени, а будь его больше, изобрел бы и пилюлю – эдакий нанозаводик, производящий завтрак, обед и ужин прямо в животе, из излишков твоего же организма. И чтобы принимать ее раз в месяц.
Дорога свернула в сторону гор, и гладь озера скрылась за плотной стеной елей. Впереди, на фоне заснеженного альпийского хребта, показались очертания полуразрушенного средневекового замка. Он стоял на холме, устремив к небу квадратную башню донжона. Архимед Иванович уже задумался об экскурсии, когда новый поворот направил их прямиком к старинной крепости.
Вблизи замок уже не выглядел развалинами, лишь крайняя круглая башня торчала вверх обломанными краями. Стены окружал полузасыпанный, заросший травой и кустами ров с перекинутым через него пешеходным мостиком. Входом служили ворота барбакана – прямоугольного бастиона с бойницами и зубцами.
Атлас, подтянутый, спортивного вида, вышел навстречу в сопровождении рослых садовников, обнял Забаву как старого знакомого. В легком светлом костюме и васильковой сорочке с открытым воротом он выглядел моложе, чем в светской хронике. Умные карие глаза с лукавыми лучиками морщинок смотрели на гостя внимательно и одновременно весело.
– Искандер, – он с чувством пожал руку и, не дав сказать, закивал: – Знаю, знаю вас, дорогой профессор!
Адамас приветствия отца не удостоился, очевидно, в силу воспитательного момента. Понурившись, он плелся в хвосте процессии, рядом с верной Полиной.
– Читал вашу монографию, – Искандер пропустил Забаву к лестнице. – «Энтелехия акустической этики»?
– «Феноменология частотной», – машинально поправил тот. Интерес олигарха к теме стал для него полной неожиданностью.
– Ах да, интересный взгляд на мир, очень интересный!
Слушая, профессор рисовал в уме, как на этих ступенях гремели доспехами рыцари каринтийского герцогства. Он тут же представил и отца с сыном, шествующих в латах рука об руку.
В глубине мощеного двора стоял внушительный, похожий на готический собор замок. Спартанский интерьер жилища пришелся Забаве по душе. Булыжная кладка стен была открыта, высокие арочные проходы свободны от дверей, как и века назад, когда хозяин путешествовал по дому верхом на коне.
– Повезло еще, жена в экспедиции, – Атлас взглянул с теплотой. – Дальние походы полезны не только для науки…
Профессор скромно потупился.
– И где же ваша супруга? – спросил, больше из вежливости.
– Таисия в Южной Америке, – Искандер достал сложенный листок бумаги и, чиркнув что-то, убрал в карман. – Недавно исследовали Боливию: Тиуанако, Каласасайя, Пума-Пунку…
– Врата Солнца? – вспомнил Забава.
– Да-да, – Атлас блеснул глазами. – Знаете, интересовались?