Андрей Богданов – В нужное время в нужном месте (страница 54)
– И направят в новую сложную ситуацию, – сообразил я.
– Это точно, вот теперь ты все понял! Жизнь будет веселая и полная приключений. Где бы ты ни был, что бы ни делал, все время будешь в дерьмо влипать, а потом из него выкарабкиваться, а потом опять влипать! – издевательски хохотнул Маэстро. И тут же взял себя в руки. – Но все это во имя благой цели. В настоящий момент ты готовишься спасать Русь.
– Да помню я, помню… А много на свете Фехтовальщиков?
– Я недавно связался с братством по своим каналам. Перетолковал кое о чем… Неофициально, разумеется. Они, кстати, в конечном итоге поняли правоту твоего деда и сейчас воспитывают семинаристов по системе Македонского. А всего на Земле около трех тысяч Фехтовальщиков.
– А на Руси?
– Пока ни одного. Ты станешь первым, – сказал Добрый Эльф. – Экспериментальный модернизированный образец, так сказать. Моя совместная научно-практическая разработка в соавторстве с уважаемой Капитолиной Карловной.
– Значит, я подопытный кролик?
– Нет. Это враги Руси подопытные кролики. Лично мне чисто из научного любопытства будет интересно узнать, сколько ты их передавишь.
– Честно говоря, не особенно хорошо представляю себя в роли супергероя…
– И не нужно. Все поступки будут легки и естественны. Ты даже не почувствуешь, что совершаешь нечто из ряда вон выходящее. «Ярость берсерка» будет всего лишь приподнятым настроением во время очередной схватки. А перед боем никто ничего не заметит и не заподозрит. Пока ты не начнешь побоище. А тогда уже поздно будет.
– Ну, я и правда много болел в детстве… Чаще других детей. Потом все само по себе прошло. Задумчивый не в меру… Растяпа. Да и дедуля, конечно, красавчик еще тот был. А это, как его, побочный эффект… «Бессилие берсерка». Я сдохну в итоге, что ли?
– Нет, не сдохнешь. Для тебя данное понятие трансформируется в «усталость Фехтовальщика». Она придет, если чрезмерно вымотаешься после тяжелого боя. Убедившись, что все враги повержены и основные задачи решены, ты просто очень крепко уснешь. На три-четыре часика. Проснешься бодрым и в хорошем расположении духа.
Главное – не засыпай, где попало! Собери волю в кулак, найди укромное место. И отдыхай на здоровье!
– А у меня будут какие-нибудь там тренировки, экзамены?
– Нет. Ты ведь прирожденный берсерк. Умения уже заложены. Беседуя, общаясь, я не только лясы точу в компании приятного собутыльника. Я бережно настраиваю идеальный инструмент.
– А опыт?
– Опыт придет только во время реальных дел.
– А я точно сумею спасти Русь?
– Точно. Не переживай, Бонифаций! Еще пива?
– О'кей.
Честно говоря, занятия в фехтовальной школе под руководством Маэстро мне пришлись по душе. Его методика Преподавания была на редкость либеральной, индивидуально направленной, щедро пропитанной запахом доброго табака и алкоголя. Мы уже целую неделю трудились в его особняке, и я не чувствовал усталости.
Разве что по утрам. Организм ведь не железный. С утренним утомлением и нежеланием учиться и учить мы с Маэстро разбирались просто. Сначала – холодный душ обоим, потом – холодное пиво или добрый эль мне, мадеру или водку ему.
Однажды я сказал Маэстро:
– Задолбало меня это похмелье. Будь другом, сделай так, чтобы я никогда с похмелюги не страдал. Сколько бы ни выпил. А?
– Уже.
– Что уже?
– Уже сделал. Сколько бы ты ни пил, похмелья никогда не будет.
– Вот спасибо, брат. Слушай, а чего ты сам себе такое не подаришь? Я же вижу, как ты по утрам маешься…
– Понимаешь, Бонифаций, похмелье для меня – это не просто головная боль и тремор. Это неотъемлемая часть моей личной философии. Это часть меня. С похмельем у меня связана масса воспоминаний юности… Кроме того, похмелье – это лучшее напоминание о том, что любое удовольствие требует расплаты.
– В общем, для тебя это что-то вроде монашеской вериги?