Андрей Богданов – Перо и крест (страница 9)

Сохранившееся среди сочинений Артемия „Послание к царю Ивану" очень хорошо показывает положение, в которое попал настоятель Троице-Сергиева монастыря. Он отвечает на бранчливую, по обыкновению, царскую грамоту, содержащую плохо скрытый упрек и пугающую адресата поступившими на него доносами. Ответ Артемия смел и прям. „Совершение закону есть любовь, она закон весь и пророков содержит". Гордец, отвергающий этот закон, никакими делами не достигнет спасения, ибо Христос требует веры, а не труда. Артемий поучает царя, что есть правая жизнь, о которой „Божественное писание всюду вопиет", и правая вера, благодаря которой человек „внутри себя обретает Бога".

Для испытания стойкости людей в вере всегда являлось множество „хульных и нечестивых уст", клевещущих и приписывающих себе божественный разум. Надо идти мимо них - и они сами исчезнут без следа, разве в проклятии людей, увидавших безумие их, сохранится память о желавших „упразднить веру Божию своей самозаконной лестью". Истине противятся люди, растленные умом, не познавшие веру, имеющие ее мертву или недейственну, а скорее, только мнящие себя верующими.

Посмеявшись над теми, кто хочет заменить солнце тусклым огнем своей необразованности, рассчитанной на прельщение „неутвержденных душ", Артемий переходит к критике высказывания самого царя, порожденного, по его мнению, нашептыванием подобных лжеучителей. Иван IV „хотел бы уведать: как, читая Божественное писание, многие прельщаются в растленную жизнь или уклоняются в разные ереси?"

„Неправда! - отвечает Артемий. - Не от книжного писания прельщяются… но от своего неразумия и зло-мудрия". Разумное чтение никогда не приносило вреда, но и возникающие иногда заблуждения нельзя сразу объявлять ересью. „Еретиком человека в первый и второй раз не называй, ведай, что кто совратился и согрешает, тот самоосужден", его наказывает собственная совесть, он „сам не рад, поскольку по пути смиренных не захотел идти, но тщеславием усладился, родителем гордости".

Это был прямой вызов иосифлянам, жесточайше преследовавшим еретиков и требовавшим от светской власти беспощадного уничтожения инакомыслящих. Артемий не боялся показать, что понимает, откуда дует ветер. „И святителю, - пишет он, - не следует опускаться до невежествующих и заблудших, но в кротости наказывать. Это еще не еретичество, если кто от неведения в чем усомнится или слово просто скажет, желая найти истину, особенно о догматах или обычаях. Никто еще не родился разумным, но каждому слову необходимо учиться… от учения бо разум прилагается; недаром говорится о святых людях, что до самой смерти учиться подобает".

Обращаясь к царю, Артемий просит его учитывать несовершенство человеческого ума и не спешить гневаться на кого-либо, „но как подобает православному царю с Христовой правостью, кротостью и осмотрительностью делать все". Если стяжатели стремились представить малейшее разногласие как покушение на церковь и на самого бога, го Артемий утверждал: „Бог досаждаем не бывает; как говорит божественный апостол, что сеет сам человек, то сам и пожнет". Виновным можно признавать только того, кто явно говорит против истины и не желает слушать никакого убеждения. Но и здесь автор призывает по-христиански „исправлять согрешающих духом кротости".

Что же касается „наших ложных клевет", то здесь Артемий бескомпромиссен. Он требует у царя праведного суда, „поскольку ты, православный царь, правду любить обещался Богу. Потому я и писал тебе, объявляя свое мнение. И если, государь, в чем погрешил я с моей точкой зрения, вели объявить мне, испытав перед собою божественным писанием, может быть не согласен мой разум с разумом святых отцов? Тогда я рад каяться и прощения просить. И если, государь, как говорят многие, ныне нельзя жить по Писанию - пусть укажут нам, почему нельзя?!"

Артемий называет себя „грешником", однако его смирение перед человеческим судом весьма условно. Недаром он вспоминает о Христе, который был готов пострадать: но горе тем, в руки которых предается страдалец! „Тебе, православному царю, - пишет Артемий Ивану IV, - недостойно предавать меня (казни) на основе неверных и ложно составленных клевет. То, что ныне мнится неведомо, - пророчески замечает проповедник, - со временем будет явственно, и ныне это разумные понимают". Бог „видит ловцов, севших вместе с богатыми в засаду, чтобы убить неповинного".