Андрей Богданов – Перо и крест (страница 85)
Знаменитый старообрядец Лазарь (впоследствии, 14 апреля 1682 года, сожженный в Пустозерске вместе с Аввакумом и Епифанием), по словам дьякона, смело заявил на соборе перед патриархами: „Молю вас, крайних пастырей, повелите мне идти на судьбу Божию в огонь, и если сгорю - то правы новые книги, если же не сгорю - то правы наши старые отеческие книги, иже древле переведенные с ваших книг греческих непере-порченных!" Восточные патриархи ухватились за это предложение, видя возможность разом покончить с „заблуждениями" староверов. Они подробно изложили свое согласие с предложением Лазаря, мотивировав его тем, что, если народу нужно чудо, пусть так и будет: как в древности Русь крестилась, увидев, что Евангелие не горит в огне, так ныне пусть Лазарь сгорит - никто его к этому не принуждал!
Царь не знал, что сказать на это, русские же иерархи были смущены героическим вызовом старовера. Суеверия были тогда весьма сильны (им был подвержен даже образованнейший и умнейший князь В. В. Голицын), все вспоминали за собой грехи и думали втайне: „А ну, как не сгорит?!" Короче говоря, русские участники собора долго обхаживали восточных патриархов и их приближенных, чтобы избежать божьего суда. Наконец они решили действовать через известного нам переводчика, архимандрита Дионисия. Тот, зная и своих хозяев в Москве, и приезжих, произнес перед Паисием и Макарием выдающуюся по откровенности речь:
„Отцы святые! Заезжие вы люди здесь: если так станете судить здесь без помазания - и вам чести большой, и милостыни довольной, и даров не будет от великого государя и от всех властей тоже, но сошлют вас в монастырь, как и нашего Максима Грека святогорца, и в свою землю не отпустят вас, если в задор станет дело! Как им надобно - так и пущайте!"
„Патриархи же послушали его, - констатирует дьякон Федор, - и творить так стали, а не спорили ничего, только потакали"42. Достоверность этого рассказа укрепляется тем, что старовер не старается выгородить восточных патриархов или показать, что они были обмануты никонианами. Паисий александрийский и Макарий антиохийский действительно считали старый обряд еретическим новообразованием. В этом смысле соборный приговор вполне соответствует их взглядам. Следует, однако, учитывать, что это были взгляды приехавших в Москву греков, греков нанятых, а не греческого (точнее - восточного православного) духовенства вообще.
Не следует думать, что обрядовое безумие и стремление истребить малейшее обрядовое инакомыслие охватывало в XVII веке не только Россию, но и весь православный Восток. Здравый и совершенно справедливый даже с точки зрения сегодняшнего богословия взгляд на обрядовые различия авторитетно выразил в 1555 году константинопольский патриарх Паисий, писавший от своего имени и от лица константинопольского собора. Отвечая на множество вопросов, заданных Никоном, Паисий указал, что волнующая Никона разница в обрядах не только не предосудительна, но и нормальна, естественна и закономерна; она никоим образом не может вызывать разделения и свар в единой православной церкви.
Единение православия, писал константинопольский патриарх, состоит „в одном и том же исповедании веры, с одним разумением и с одной мыслью… Ты жалуешься сильно на несогласие в кое-каких порядках, существующих в поместных церквах, и думаешь: не вредят ли эти различные порядки нашей вере? В ответ на это мы похваляем мысль… но исправляем опасение… Если случится, что какая-нибудь церковь будет отличаться от другой какими-либо порядками, неважными и несущественными для веры, или такими, которые не касаются главных членов веры, а относятся к числу незначительных церковных порядков, каково, например, время совершения литургии, или вопрос о том, какими перстами должен благословлять священник и подобные, - то это не должно производить никакого разделения, если только сохраняется неизменно одна и та же вера.
„Это потому, - объясняет патриарх, - что церковь наша не с самого начала получила тот устав чинопоследований, который содержит в настоящее время, а мало-помалу". Что-то устаревает, что-то вводится вновь, справедливо приводит примеры Паисий. „При всем том, так как сохранялась одна и та же вера всеми поместными церквами, то это различие в чинопоследованиях не могло тогда служить основанием признавать их еретическими или схизматическими. Не следует нам и теперь думать, будто извращается наша православная вера, если кто-нибудь имеет чинопоследование, несколько отличающееся в вещах, которые не принадлежат к числу существенных - или членов веры: лишь бы соглашался в важных и главных с кафолической церковью" - то есть с православным исповеданием.