Потому нами, убогими, и возгордел.
Но может Бог, дав, и отнять,
А не творящему добра - добра не видать!
Хотел было с тобою знаться,
Но нельзя убогому с богатым соединяться,
Тем более недостойно с ним дружбы держать:
Каждому нужно свой круг знать
И выше себя (друзей) не искать…
Невозможно агнцу с волком жить
И убогому с богачом дружбу водить,
Еще хуже - смиренному с гордыми и величавыми,
И нравами, и обычаями лукавыми.
„Гордые и величавые", по мнению Антония, еще хуже простых корыстолюбцев и грабителей от власти, ибо они принципиально отвергают совесть и мораль. Они - настоящий бич русского общества, и Антоний не случайно говорит Косому:
Вспомни прежних гордых и злых царей,
Этих лютых и неистовых зверей,
Как они за злую гордость зло пропали
И в Адскую пасть душами своими впали!
Взывать к совести новоявленных „гордых и величавых" бесполезно, только угрозы и прямые обвинения доступны их уму. Смотри, угрожает Антоний:
Как бы ты не пришел в прежнее состояние
И не стал для всех людей в посмеяние.
И это письмо писано к тебе досадительно,
Однако будет тебе и вразумительно,
Потому что такому заблуждению возбраняет
И твое безумие обличает.
Хоть и много ты знаешь Божественного писания,
Но не способен стоять против бесовского запинания.
Стихотворец знает, что все его слова бесполезны: „гордых и величавых" невозможно исправить, их уши закрыты для правды:
Больше я не буду к тебе писать,
Заткнутым ушам меня не услыхать,
Также гордым и величавым,
