Андрей Богданов – Перо и крест (страница 33)
Здесь Хворостинин обрывает свои мечты и вспоминает о множестве просвещенных мучеников. И в России „мы или муками, или не муками от владык страдаем, бедствуем, насилуемы бываем, не по истине бываем возвышены, не по истине изгнаны и оскорблены". Что ж, заключает писатель, „желая воздаяние от Бога принять, будем принимать бьющего, как милующего, и поносящего, как хвалящего". Этими словами, прежде обращавшимися Хворостининым к тени патриарха Гермогена, князь еще раз указывает нам, что пишет не просто предисловие, а обоснование своей позиции в конфликте с церковной властью.
Легко представить себе, что, открыто излагая свою позицию перед судилищем, перед патриархом Филаретом, который даже „божественное писание отчасти разумел", литератор предопределял свой приговор. Ученый - значит, еретик! Читает латинские книги - значит, изменил своей вере! - считали судьи. Поистине права народная мудрость: „Тяжел камень, и песок тяжек, но гнев дурака тяжелее обоих". Хуже того, Хворостинин не сдавался и не спешил покаяться. В заточении он пишет знаменитое „Изложение на еретики злохульни-ки", формально направленное против папского престола, в действительности же обличающее общие пороки христианской церкви [12]. Из него мы подробнее узнаем, какие слова бросил Иван Андреевич в лицо своим обвинителям на освященном соборе в Москве.
„Изложение" опиралось на источник - южнорусский стихотворный полемический трактат, ныне известный ученым в двух редакциях. Но труд Хворостинина - не перевод, как считалось. Прежде всего, он почти на треть обширнее, а то, что было взято из источника, сильно переделано. Лишь немногие строки украинского трактата использованы в оригинале: остальные имеют значительные изменения, отражающие и поэтические пристрастия русского литератора, и его идейную позицию. Она для нас наиболее интересна, хотя нельзя не отметить, что как поэт Хворостинин стоял у истоков русской стихотворной культуры, а его поэма - крупнейшее из ранних отечественных стихотворных произведений, новаторское по форме стиха [13].
Сочинение Хворостинина подписано, причем, во избежание утраты имени автора, он несколько раз назвал себя в акростихах (когда текст читается по первым буквам строк). Автор сознательно отказался от свойственной древнерусской литературе анонимности, ибо излагал личные взгляды, защищал собственную позицию.,,Огнепальная погружает меня жития сего волна!" - писал Иван Андреевич, продолжая все же бороться за познанные им истины.
Не раз подчеркивая свою идейную связь с христианскими святыми, стихотворец сравнивает с их мучениями свои муки:
Муками и злыми томлениями осудили И воинов множество на мя вооружили. Велика была гнева их волна, Я обличитель был ереси их издавна И хотел нечто оставить народу, Христианскому священному роду… Простер руку мою на спасение, На еретическое известное потребление, И вместо чернил были мне слезы, Ибо закован был того ради в железы. В темницах пробыл много, Время там был долго*.
* Напомню, что в трудных для понимания местах цитаты мной адаптированы. - А. Б.
Между тем стихотворец не был преступником:
Но было в Хворостинине нечто, обрекавшее его на мучения: