по пятам по направлению к их дому.
Русские сильно понукали своих коней
плетьми и шпорами;
они думали, что все погибли:
путь им казался очень долгим.
Лес звенел от горестных криков.
Они все спешили только домой;
войско братьев-рыцарей следовало за ними.
«И победили их немцы, — констатировал новгородский летописец, — и тут убили Гавриила Гориславича воеводу (присланного в Псков от князя Александра. — Авт.), а псковичей, гоня, многих убили, а иных руками изымали (пленили. — Авт.). И, пригнав под город (Псков. — Авт.), зажгли посад весь. И много было зла, и погорели церкви, и честныя иконы, и книги, и Евангелия, и много сёл опустошили около Пскова. И стояли под городом неделю, но города не взяли, но детей захватили у добрых мужей в заложники, и отошли прочь. И так были без мира».
Взять Псков силой было почти невозможно. В своей истории он успешно выдержал 26 осад, и даже немецкий хронист «считал, что Псковская крепость, при условии единства её защитников, неприступна»[107]. Однако в стенах Пскова давно гнездилась измена. Часть бояр вступила с немцами в тайные переговоры. Пока псковичи готовились к новым боям, «предали их Твердило Иванкович с иными, и сами стали владеть Псковом с немцами, воюя сёла новгородские. А иные псковичи бежали в Новгород с женами и с детьми».
Немецкий стихотворец, воспевший победу над Псковом, описал это событие с более красочными деталями, показав и радость немцев, и витавшее в воздухе предчувствие беды:
Великой называется река:
за ними на другой берег
переправились братья-рыцари с большой силой;
они вели за собой многих смелых воинов.
Псковичи тогда
не были рады гостям.
Братья-рыцари разбили свои палатки
перед Псковом на красивом поле.
Епископ и мужи короля также
очень удобно расположились лагерем.
Многие рыцари и кнехты
хорошо заслужили здесь свое право на лен.
По войску дали приказ
готовиться к бою,
при этом дали понять [участникам похода],
что пойдут также на приступ.
Русские заметили то,
что многие отряды намереваются штурмовать
как замок, так и посад (город. — Авт.). 
