Андрей Богданов – Александр Невский (страница 35)
Разумеется, Александр не отдалился от матери: деление дома на «мужскую» и «женскую» половины было условным, а русская женщина любого сословия — полноправной хозяйкой во всём доме и дворе. Продолжалось (а может, в этом возрасте только начиналось) книжное учение, никто не лишал княжича и детских игр. Просто у мальчиков это были всё больше игры в войну со своими сверстниками, сыновьями бояр и дружинников, которые со временем составят костяк его, Александра, личной дружины. По более поздним источникам, касающимся воспитания детей в царской семье в XVII в., мы знаем, что это были игры настоящим, стальным, только маленьким и на первых порах тупым оружием.
Главное оружие знатного воина — меч — должен был стать частью княжеской руки. Меч не снимали с пояса нигде, кроме храма и дома, и упражнялись с ним постоянно. Руку без меча Александр должен был ощущать «пустой», непривычно и неудобно лёгкой. А игры с мечом шли отроку только на пользу. В те времена о фехтовании кистью ещё не знали, как не приняты были и уколы мечом (они входят в практику только со второй половины XIII в.). Им следовало рубить, причём как минимум взмахом локтя, а лучше — и всего плеча.
Ударом «с плеча» опытный воин прорубал железную кольчугу, а иногда и шлем. Хотя меч был сравнительно небольшим (длиной с рукоятью до 1–1,1 м) и лёгким (до 1,5 кг)[38], в умелых руках профессионала это страшное оружие могло развалить надвое вражеского воина «до седла» или снести с плеч голову, невзирая на защиту шеи свисающей со шлема кольчужной полосой — бармицей.
Лучшими мечами Европы тогда считались немецкие (изготовленные в мастерских Священной Римской империи германской нации). Именно ими, судя по находкам, преимущественно пользовались воины на Руси. Одновременно с относительно большими на Руси и вообще в Восточной Европе применяли в XIII в. более короткие и лёгкие мечи, удобные в бою с не закованным в латы противником. Возможно, именно с такими мечами тренировались отроки вроде княжича Александра.
Распространённой в русской дружине была и длинная, слабоизогнутая, довольно узкая (шириной в среднем 3,5–3,8 см) степная сабля с небольшим, в отличие от меча, не предназначавшимся для отражения ударов эфесом. Ей на всём скаку наносили один сокрушительный удар, после чего кони разносили всадников в стороны. Сабли, как и мечи, различались по длине и весу, но всё же были значительно легче, чем принято представлять оружие богатырей. Вес сабли редко превышал 1,5 кг. Зато её размер намного превосходил длину, удобную для пешего ратника (1,1–1,17 м).
Очень длинным и очень лёгким был и боевой топор. Его узкое, вытянутое, нередко поставленное под углом к тонкой (2–3 см) рукояти лезвие пробивало броню за счёт скорости удара, а не веса, колебавшегося от 200 до 450 г (тогда как рабочий топор весил 600–800 г).
Сражаться мечом или иным оружием пешим — это была не наука воина. Князь и его дружинник, подобно своим западным собратьям-рыцарям, сражались на коне. Поэтому вручение юному княжичу меча и коня происходили одновременно.
Прежде чем дать седло, а тем более стремена, княжича заставляли ездить на лошадиной спине, застеленной лишь попоной. Это обучало держать равновесие, не полагаясь на дополнительную опору, и сидеть на коне глубоко, как положено воину. Глубокая посадка не позволяла, конечно же, красиво «облегчаться», двигаясь вдоль по седлу, как делают современные нам всадники. Правильно в глубоком, с высокими резными луками седле следовало сидеть «как влитому», не шевелясь относительно коня. Ещё бы! Главным средством атаки конного воины был таранный копейный удар — более 600 кг суммарного веса лошади и слившегося с нею всадника умноженные на квадрат скорости на галопе! Удар наносили длинным (примерно 3,5 м) и крепким копьём со стальным наконечником, закреплённым в прочной втулке.
Умению носить доспехи так, чтобы они совершенно не стесняли движений, князей и будущих знатных воинов-дружинников тоже учили с малолетства. Прежде всего отроки должны были их быстро и правильно надевать, а при необходимости (возникавшей, например, в бегстве) — и стремительно снимать. Бегство для спасения жизни в те времена бесконечных войн и внутренних распрей не считалось позором. Как ни дороги были оружие и доспехи, жизни и князя, и дружинника ценились значительно выше. Нельзя было бросать князя и знамя в бою, но уж коли полк бежит — спасаться следовало во всю прыть.