Андрей Богданов – Александр Невский (страница 29)
Русское летописание и книжность
Историческая память древних славян, в том числе наших предков, поселившихся на Восточноевропейской равнине, восходила к древним временам великого расселения индоевропейских народов на рубеже III и II тысячелетий до н. э. В русских народных сказаниях смутно отразились даже элементы более ранней эпохи охотников и собирателей каменного века. Однако первые учёные книжники, писавшие в XI в. (с помощью созданной для славян святым Кириллом в IX в. письменности) о происхождении славянских народов и образовании у них государств, в том числе Древнерусского государства, имели крайне мало записей о том, что происходило относительно недавно — до крещения Руси святым Владимиром в конце X в.
Из старинных преданий в первые летописи, рассказывающие о событиях по годам («летам»), попали представления о расселении, этническом и культурном родстве всех вообще славян, о состоянии их крупных племенных объединений в V–IX вв., о языческой вере и обычаях восточных союзов племён (например, об «игрищах» между селами, на которых юноши и девушки выбирали себе суженых).
Предания об племенных союзах и городах, построенных восточными славянами вместе с финно-угорскими народами, об их контроле над водным путем между Черным и Балтийским морями, были рассказаны в летописи в связи с легендами об образовании Древнерусского государства призванной «из-за моря» династией Рюриковичей: князей, правивших Русью во времена Александра Невского.
Необходимейший с точки зрения летописца процесс государственного строительства на Руси был мотивирован в летописи рассказами о появлении государственности у западных и южных славян, о раздорах среди племён Восточноевропейской равнины, об их грабеже хазарами с юго-востока и скандинавами с северо-запада. Не забыл летописец указать на возможность в результате объединения Руси занять достойное место экономического и политического партнёра Византии.
Необходимым завершением складывания Древнерусского государства летописцы считали «завоевание» у Византии Владимиром Святым православной веры — наряду с политическим признанием империей великого княжения на Руси. Следствием «просвещения» верой было в глазах летописцев просвещение Руси книжными знаниями, особенно в эпоху Ярослава Мудрого. Этот процесс, начатый на Балканах «преложением» (переводом) книг с греческого на славянский язык, был рассмотрен в летописи как важнейший — параллельно с процессом образования Древнерусского государства.
Помимо знаний, полученных из рассказов знатоков истории при княжеском дворе и среди духовенства, составитель Начальной летописи в конце XI в. использовал записи о важных политических, экономических и культурных событиях, сделанные его предшественниками по годам, реже — с указанием месяца и числа или праздников по христианскому календарю, солнечных и лунных «кругов», индикта, иногда даже времени суток.
Такие повременные записи о лично виденном или услышанном упорно продолжались книжниками русских городов и монастырей до XVIII в., а в ряде мест и позже. Объективная форма записей «без гнева и пристрастия» скрывала собственный взгляд автора на события, маскировала оценку их причин и участников в зависимости от исторической концепции, политического заказа и местных пристрастий.
На самом же деле летописцы никогда не были ни лично объективны, ни удалены от политики. Уже в древнейшем летописании столкнулись претензии на первенство между Новгородом и Киевом. По мере усиления раздробленности Руси летописцы все ярче выражали взгляд каждый из своего «стольного града». Но не утратили силу общие идеи, которые позволяли книжникам составлять разные летописи в монументальные общерусские произведения: своды.
Своды включают, помимо целых летописей и летописных статей, массу вписанных по годам литературных произведений: жития канонизированных в XI в. княгини Ольги и князя Владимира, князей Бориса и Глеба и др. русских святых, церковные (например, о начале Киево-Печерского монастыря) и светские повести (о начале Русской земли, о племени полян, о восстании 1068 г. в Киеве, об ослеплении князя Василька и др.). В текст органично вписывались документы, вроде древнейших договоров Руси с Византией, и народные сказания (о богатыре Кожемяке, белгородском киселе и пр.).