Алёна Кручко – Влюбись за неделю (страница 69)

— И была бы сейчас жива, хоть и по уши в неприятностях с законом, — добавил Дугал.

После чего мы логично перешли на магическую медицину, законы, полицию… а потом вдруг оказалось, что уже далеко за полночь, а моя бедная голова не способна впустить ни кусочка новой информации, пока в ней не уляжется все увиденное и услышанное за сегодня.

— Встретимся завтра, точнее, уже сегодня, — сказал Дугал. — У меня лекция взамен той, что пришлось отменить из-за убийственного герра Вольгера, а потом — весь остаток дня в нашем распоряжении.

Я посмотрела на часы. Лекция начнется в половину одиннадцатого, сейчас — без пяти девять. Прекрасно. Можно успеть применить полученные вчера знания — приобрести предписанный законом портал в госпиталь. Заодно поем где-нибудь в Лондоне. Или лучше в Эдинбурге?

Мысль об Эдинбурге по вполне понятной цепочке ассоциаций потянула за собой другую — одеться понаряднее. Да хотя бы в то самое «почти вечернее», оно же «совсем-не-вечернее» платье, в котором однажды уже туда отправлялась. Посмотрелась в зеркало, уложила волосы… готова? Готова. Надеюсь, на этот раз портал сработает по нужному адресу, а не в глубь шотландских болот.

Первое осмысленное — то есть с полным знанием всех возможных опасностей и последствий — путешествие по портальной сети прошло удачно. Я погуляла по Эдинбургу, нашла госпиталь и без проблем получила портал. Простой белый кругляш с красным крестом, такой же, как Сабелла вчера показала. Они стандартные, даже названия больницы нет, срабатывают на ближайшее приемное отделение.

Зашла в небольшой ресторанчик с итальянской кухней. Пиццу брать не стала — решила разнообразить меню. Заказала овощной салат и лазанью. Порции оказались огромными, взятые на десерт тирамису и крепчайший кофе я впихивала в себя просто из принципа — не оставлять же такую вкуснятину!

А вот теперь можно и в Академию. Посидеть на лекции Дугала — вольнослушателем. Не выгонит же. Вдруг еще и пойму что-нибудь.

Мне хотелось на него смотреть. Увидеть еще одну ипостась устрашающего профессора Норвуда. Интересно было, какой он лектор — уж наверняка получше герра Вольгера! О потерянной лекции плохого преподавателя студенты не волнуются.

Я собиралась заранее дойти до аудитории — это если не придется ее искать — и занять место где-нибудь в углу за колонной. Или, если там нет колонн, еще в каком-нибудь укромном уголке. Но раз уж пришла пораньше, решила наконец забрать свои вещи из туалета на пути к кабинету Маскелайн. Если, конечно, они все еще там.

Уж не знаю, насколько это здесь в порядке вещей, но на плащ и сапоги Шарлотты за два дня никто не позарился. И я чувствовала себя дура дурой, стоя посреди туалета и глядя на собственные вещи, которые даже спрятать было не во что. Наверняка Шарлотта умела наколдовать какую-нибудь сумку! Но я даже не представляла, с какого боку подступиться к этой задаче. То немногое, что я умела, не давало никаких подсказок.

«Ладно, будь проще», — решила я. Взяла сапоги, перекинула плащ через руку, чтобы хоть немного прикрыть это безобразие, и отправилась на кафедру. Оставлю пока там. Воскресенье, риск встретить в коридоре Академии нежелательных зрителей — минимален.

До кафедры добралась без приключений — если не считать таковыми странный взгляд все-таки попавшейся навстречу студентки и непонятных звуков, которые чудились на самой грани слышимости и почему-то очень тревожили. Вой не вой, свист не свист… может, ветер? Но только что погода была чудесная.

Беспокоиться из-за такой ерунды казалось глупым, и я выкинула ее из головы. Тем более что за столом в кабинете сидел Дугал — совсем как в мой первый день в новом мире, с газетой. И, как в первый день, я сказала:

— Доброе утро, профессор Норвуд.

Здесь он и правда был профессором, можно — доктором, только не Дугалом. Но почему-то стало грустно оттого, что не могу назвать его по имени. Не в этом месте, не сейчас. Вчера это было легче.

Газета зашуршала и медленно опустилась на стол. И вот это — уже разительно отличалось от первого дня. А потом я наблюдала, как так же медленно ползет вверх правая бровь Дугала, а взгляд становится насмешливым. По-хорошему насмешливым, без желания уязвить.