Алёна Кручко – Полуночные тени (СИ) (страница 76)
Нелюдь хмыкнул:
— Вот только не говори, что не знаешь! Нет, я понимаю, всякие могут быть резоны, но…
— Зиг, тьма тебя побери, хватит валять дурака!
— Правда не знаешь?! Да, чую, не врешь… однако я был лучшего мнения о… да отцепись ты от меня! О ком, о ком, — о Сьюз, о ком еще! Тупица, дубина стоеросовая! Хоть бы сообразил, что чары на родню были!
Я села. Анегард, оказывается, вцепился Зигу в ворот, и сейчас нелюдь занят был тем, что отдирал от себя чужие пальцы. Интересно, что он скажет, если
— Опомнись, как она может быть моей сестрой?! Да они вообще здесь пришлые!
— У батюшки своего спроси, как, но что она тебе по отцу сестра, я и раньше знал. И мать ее, похоже, из благородных. У вас кровь одного вкуса. То есть настолько одного, как это бывает у близких родственников.
— И когда ты ее кровь пробовал?!
— Да вчера же… нет, уже позавчера. Да отцепись ты, придурок! Когда ее тот хмырь порезал, что сейчас без головы валяется в лесу за поляной, зверью на радость! — Зиг наконец-то отодрал Анегардовы пальцы от своей рубахи, сказал уже спокойнее: — Кстати, по запаху ваше родство тоже ощущается, хотя не так уверенно.
Ничего себе новости!
Я-то думала, это бабушка Анегарда на ноги подняла, пока я валялась… и кто здесь, спрашивается, тупица?
Ничего себе Зиг… знал, значит… так это, выходит, он сразу на то и рассчитывал? Умный, зараза…
Тем временем спорщики расцепились — и заметили, что я не сплю. Уж не знаю, какое у меня было лицо, но Анегард заметно смутился, а Зиг спросил невпопад:
— Очнулась?
Нет, без памяти лежу! И брежу…
— Бабушка где?
Зигмонд подошел к окну, отодвинул ставень, высунулся, огляделся. Крикнул:
— Магдалена! Сьюз очнулась, тебя зовет!
— А ведь мог бы сообразить, — сказал вдруг Анегард. — Знал ведь про твои сны.
— А что — сны? — невольно спросила я.
Ответить Анегард не успел: вошла бабушка. Я вскочила навстречу.
— Лежи, девонька, ты что! — ахнула бабуля. — Куда тебе вставать, рано!
— А мне хорошо, — сказала я. — Честно, хорошо. Ты-то как?
— Сказала б я тебе, — бабушка укоризненно вздохнула, — да поздно уже, после драки-то… На краю ведь постояла, дитё ты неразумное!
Не знаю, подумала я, и знать не хочу, сестра я Анегарду или нет… ну, то есть ясно, что сестра, раз так вышло, да и к лучшему оно, наверное… Зиг, хмырь болотный, знал, что делал…
— Ба…
Я вытерла слезы, и бабушка, усадив меня обратно на кровать, прижала мою голову к груди:
— Ну что ты, девонька, что ты… все хорошо, и хвала богам…
Я обняла ее крепко, изо всех сил. Шепнула:
— Ба, я так тебя люблю… я так боялась…