Алёна Кручко – Полуночные тени (СИ) (страница 5)
— Что, — спросила я, — тоже перетрусил? Гуляка ты блудливый, где ночью был? Почему дом не охранял?
Пес виновато прижал уши.
Народ собрался у дома старосты — что само по себе показывало степень испуга, обычно новости обсуждают у Колина в трактире, под темное пиво и светлый эль. Мужики стояли хмурые и нетрезвые — для храбрости, что ль, хлебнуть успели? Завывали бабы — понятно, у коров да коз молоко пропало, да и куры хорошо если от страха не перемерли, а всего-то нестись перестали. Детей, похоже, позапирали: в толпу затесалось лишь несколько мальчишек постарше.
Меня заметили.
— Сьюз пришла! — крикнула белобрысая Лиз, главная деревенская сплетница. Глаза у нее на затылке, что ли?!
— Давай сюда ее, — зычно скомандовал староста. — Сьюз, к нам иди!
Люди неохотно расступились, давая дорогу.
На высоком крыльце лучшего в деревне дома, кроме старосты и кузнеца, обнаружились Рольф, Колин, бабка Грета — заводила и предводительница деревенских женщин — и моя бабуля.
— Рассказывай, — с ходу велел староста.
Я передернулась, вспомнив черную полосу на ночном небе. "Смерть, от которой нет защиты"…
Спросила:
— Люди все живы? Оно у вас не охотилось?
— Мимо пролетело, — ответил староста. — Только вот что это за напасть такая? А, Сьюз?
— Не знаю, — вздохнула я. — Зверье говорит: смерть, от которой не защититься. Так перепугались, я чуть сама не сбрендила.
Я рассказывала о том, что было со мной ночью, и что я видела, и как потом долго успокаивала Злыдню и подманивала хорька на сдохшую от страха Пеструшку — расспросить. Я рассказывала, и лица людей, без того хмурые, мрачнели все больше.
Бабка Грета задумчиво пожевала губами:
— Никогда о такой напасти не слыхала. А ты, Магдалена?
— В наших краях такого не водилось, — покачала головой бабушка.
— Покажи-ка еще, — попросил меня староста, — откуда и куда эта дрянь летела?
Я прикинула, как стоит относительно деревни наш дом, куда смотрит мое окно. Повела рукой, обозначая направление:
— Вот так примерно.
Рольф прищурился, повел глазами вдоль воображаемой линии. Сказал непонятно напряженным голосом:
— Так ведь это значит — к замку?
— И верно, — ахнула бабушка.
Кузнец почесал в затылке, прогудел:
— Узнать бы надо, как там дела.
— И рассказать его милости, что у нас было, — кивнул староста. — Заседлывай-ка ты, Рольф, Огонька, да скачи.
Кузнецов Огонек был не то чтобы лучшим в деревне конем — а единственным пригодным для гонца. Остальные, привыкшие тянуть плуг да телегу, аллюров быстрее шага не признавали, как ни погоняй. Обычно, правда, с вестями отправляли Тони, кузнецова младшего — но после такой ночки слать через лес ребенка? Так что Рольфу и в голову не пришло спросить "Почему я?" или еще как заспорить, хотя и довольным он не выглядел. Молча кивнул, развернулся и двинул сквозь толпу — перед ним расступались почти испуганно, а кое-кто творил вслед охранительные знаки.
— Рольф, погоди, — окликнула я. Бросила старосте: — Посмотрю Огонька, как он.
Кузнец глянул благодарно, бабушкин взгляд стал неприятно острым.