Алёна Кручко – Полуночные тени (СИ) (страница 17)
Я невольно оглянулась: где подарочек, что поделывает? Псень, стоя передними лапами на лавке, подъедал из туеска землянику.
— Ах ты ж, зараза! — вскрикнула я.
Бабушка обернулась так резко, будто ждала увидеть в кухне волка. Охнула, схватившись за поясницу:
— Вот так напугаешь бабку, Сьюз, и… а это еще что?!
— Это Рэнси, — вздохнула я. — Подарил вот… подарочек. — Наткнулась на острый бабулин взгляд и заторопилась, чувствуя, как полыхают щеки: — Бабуль, да ты не думай! Я сама не знаю, что на него нашло, честное слово, всеми богами клянусь! Вот взял и подарил! Сидите, говорит, одни посреди леса, совсем без охраны, не дело… знаешь, как ругался?!
— Не дело честной девушке принимать подарки от господина, да еще такие!
— Ага, попробовала бы ты отказаться! Так посмотрел… думала, прибьет на месте. И ничего, сказал, дурного не думай, просто в лесу плохо, а кто чего скажет, ко мне отсылай. — Я помолчала и добавила тихо: — А в лесу ведь и правда плохо, сама знаешь…
— А земляника? — желчно вопросила моя остроглазая бабуля. Ах, Рэнси, Рэнси, ну что уж тебе было всю ее доесть!
— Ну… тут ведь недалеко. И спокойно было, я послушала…
— Сьюз!
Когда бабуля говорит вот таким вот железным голосом, лучше поскорее умолкнуть. Я и умолкла. Достала с полки чистую глиняную миску, поставила на пол, вывалила туда остатки земляники.
— Я думала, ты умная девушка, — выговаривала между тем бабуля. — Я думала, тебя можно оставлять без присмотра. И хватило же ума… Сама ведь ночами криком кричишь, знаешь ведь сама, что в лесу неладно! И куда тебя бесы понесли? А если б, не ровен час, и впрямь сожрали?
— Кто? — не выдержала я.
— Знали б, кто, спокойно бы жили, — отрезала бабуля. — А то ишь, невесть какая нечисть в лесу хозяйнует, а ей все трын-трава! Она у нас всякой ерунды не боится, она, понимаете ли, если уж захочет земляники, то никакой ночной кошмар ее не остановит! Правильно, Сьюз, так и надо! Если в следующий раз тебя съедят…
— Да ладно, ба, — я обняла бабушку, чмокнула в щеку, усадила к столу. — Перестань. Все обошлось, и я больше не буду, вот. Как твоя поясница? Растереть?
Рэнси доел землянику и теперь задумчиво жевал бабулин фартук.
Гвенда нам и правда обрадовалась. Особенно когда узнала, что мы собираемся просидеть ночь с ее малым. Вздохнула:
— Хоть высплюсь!
— Ей тоже постели, — бабуля мотнула головой в мою сторону.
Я хотела было возразить, но бабушка — и откуда она всегда знает то, что я только собираюсь сказать?! — осадила:
— Не спорь, Сьюз! Я знаю, что говорю.
И объяснила, когда Гвенда убежала собирать ужин:
— Ты, Сьюз, будешь спать. Или хоть дремать. А я гляну… сдается мне, девонька, что одно и то же вам с малым снится.
Девонькой бабушка меня звала редко. Только когда очень за меня боялась.
— Чего ты, ба? — тихо спросила я. — Все ведь хорошо?
Бабушка только головой покачала.
Тут прибежал мелкий Ронни, увидал Рэнси, и глаза его полезли на лоб.
— Чего таращишься, — усмехнулась я, — никогда баронских гончих не видел?
— А откуда он у тебя? — хитро спросил мелкий.
— Много будешь знать, судейским станешь.