Алёна Кручко – Полуночные тени (СИ) (страница 108)
Он очень смутно помнил, как добрался до своей койки. Рухнул поверх одеяла, закрыл глаза. В багровой тьме плавали цветные пятна. Начало знобить. Пришлось вытягивать из-под себя одеяло, укутываться — до самых ушей. Укрывшись, Марти по-детски свернулся клубочком и наконец-то заснул.
Известие о провале подготовленного Вильгельмой покушения и о разгроме мятежа барон Ренхавенский получил, что называется, из первых рук. Золотоволосая принцесса прискакала в замок Ульфара глухой ночью, обложила в три колена стражу за сон на посту, привратников за нерасторопность, конюхов за непочтительность, и рухнула в обморок на руки выбежавшего на шум хозяина. Что ж, зло подумал барон, этого следовало ожидать. Гаутзельм, его хитромудрое величество, сработал четко. Сам Ульфар в отправленном королю письме обошелся почти без подробностей: мол, у мятежников не слишком-то в доверии, что мог, то разузнал, а вместо остального — уверения в преданности. Но ведь было еще донесение Игмарта…
Мысль о королевском псе, как ни странно, барона взбодрила. План Вильгельмы провален? — что ж, тем лучше, потому что план Ульфара Ренхавена непременно принесет победу! Вильгельма будет обязана короной лишь ему, ему одному, а не своре наглых прихлебал! И не только короной, — еще и спасением. Видят боги, все складывается как нельзя лучше.
Благородный барон Ренхавенский с некоторым усилием отогнал видение блестящих перспектив и кликнул служанок. О внезапной гостье следовало позаботиться.
Разговор состоялся ближе к полудню, когда беглянка в достаточной мере пришла в себя. Едва приставленные к высокой гостье служанки доложили хозяину, что ее высочество изволили принять ванну, подкрепить силы вином пополам с бодрящим зельем и потребовать обед, Ульфар поспешил к принцессе.
— Ты уже слышал? — Вильгельма подняла взгляд навстречу любовнику. — И твои люди тоже?
— Я догадываюсь, — ответил барон. — Новости до нашей глуши ползут долго… к счастью. Нет, госпожа моя, ни я, ни мои люди ничего не слышали. Расскажешь?
— Что рассказывать! — в голосе Вильгельмы слышались злые слезы. — Ты был прав, королю донесли! А что не донесли, до того он сам додумался, хитрый бесов сын! Он подстроил нам ловушку, и мы в нее вляпались, как… как… боги, да что говорить, как самые что ни на есть наивные простачки! Все кончено, все…
Вильгельма подавила рыдание, резким взмахом ножа оттяпала кусок печеного окорока и впилась в него зубами.
— Ешь пока, — сочувственно предложил барон Ренхавенский. — Ешь и слушай, я же знаю, о чем ты первым делом спросишь.
Принцесса кивнула, не прекращая жадно жевать.
— Твой конь совсем плох. Гнала, не жалела? О нем, конечно, позаботятся, но если ты хочешь бежать, придется брать другого.
— Дашь? — сглотнув, спросила Вильгельма. За коротким вопросом легко угадывался второй: "Или купишь королевскую милость, выдав главную заговорщицу палачам?"
— Двух дам, — спокойно ответил Ульфар. — А про твоего, если что, скажу, приблудился. Или, если боишься такой след оставлять, бери и его с собой. Налегке, пожалуй, выдержит… хотя я бы не советовал.
Вильгельма отрезала еще кусок мяса, потянулась к вину. Ульфар, опередив, наполнил бокал. Помедлив мгновение, налил и себе.
— Куда ты теперь? К Орзельму?
Принцесса замялась.
— Не хочешь, не говори, — пожал плечами Ульфар. — Если тебе теперь в каждом будет предатель мерещиться…
— Я…
— Но, извини, не обижайся, если я не смогу быстро тебе сообщить о
— О чем?..
— Видишь ли, Вильгельма, — барон разлил еще вина, расчетливо выдерживая паузу, — у меня остался один не разыгранный козырь. Очень может быть… да, очень… что нам все-таки потребуется новый король. Видишь, я тебе доверяю. Но если ты не желаешь, чтобы твои друзья могли тебя найти… что ж, дело твое.
Думай, принцесса. Жизнь или корона? — один раз ты уже поставила все на кон, тебе ли трусить, когда боги дают еще один шанс? Кем ты будешь у Орзельма — приживалкой у ступеней чужого трона? Да и не сказано, что вчерашний союзник завтра не выдаст тебя победителю. Тебя поддерживал, пока надеялся на снижение пошлин, но теперь — захочет ли терять ту малость, что имеет при Гаутзельме? В конце концов, он обоим вам дядя.