Алёна Кручко – ОСЕННИЙ ПЕРЕЛОМ (страница 107)

Он замялся, смутившись, и Женя подсказала:

— Переспать? Это накладывает какие-то обязательства?

— Не устаю удивляться, как свободно вы можете говорить о подобных вещах. Нет, сама по себе случайная близость ни к чему не обязывает его высочество. У него интрижек было — не сосчитать. Но если даме удастся забеременеть, расклад сразу станет другой. Детьми королевской крови не разбрасываются.

— И что, до сих пор ни разу не влетел? — искренне удивилась Женя.

— Представьте, ни разу. Исключительно благодаря способности сохранять трезвую голову даже в постели. Что, как вы понимаете, не удалось бы при этом привороте.

— Ну-у, — Женя припомнила сжатые кулаки Ларка, строго отмеренную дистанцию, взгляд. — Я бы не сказала. Держать себя в руках ваш принц умеет, молодец просто.

— У вас до постели не дошло, — возразил граф. — Простите.

— Да ладно, не смущайтесь так. А второе?

— Второй вариант? Гораздо менее приятный. Еще один способ заманить в ловушку.

Тут в кабинет постучал Заккенталь — Женя его помнила, забавный толстячок-доктор, лечивший ее после Чародейного сада, — и разговор переключился с принца на Женю. Граф объяснял, доктор кивал, Женя помалкивала, хотя очень хотелось спросить заранее, как именно здесь снимают привороты, насколько это неприятно и, главное, насколько надежно.

Оказалось — очень просто. Доктор положил ладонь ей на затылок, от его руки полыхнуло жаром, горячая волна пробежала по телу, оставив после себя приятную расслабленность. Женя зевнула, и доктор довольно кивнул:

— Отлично. Теперь поспать, и все пройдет.

— И это все?

— Все, — усмехнулся граф. — А вы чего ждали, грома с небес?

— Тогда я пошла, — Женя встала, снова зевнула и выдавила улыбку: — Спасибо.

И подумала, закрыв за собой дверь кабинета: «Что за везение у меня, даже на королевский дворец не получилось посмотреть без приключений! Хорошо, что снова все обошлось. Но ведь когда-нибудь — не обойдется, статистика штука упрямая».

Наверное, от этой мысли нужно было испугаться. Но почему-то Жене совсем не было страшно.

«Наверное, пора испугаться», — думала Клалия, неторопливо шагая по дворцовым залам, галереям и переходам к королевскому кабинету. Свекор — в мыслях Клалия редко называла его королем — вызвал ее внезапно, потребовав оставить сына на нянек, явиться немедленно и не изобретать отговорок. А от мужа — ни письма, ни даже коротенькой записочки.

Да, определенно пора было испугаться — но, странно, Клалия совсем не чувствовала страха. Только досаду.

Если свекор что-то почуял, заподозрил, узнал, если прощупает ее своим проклятым королевским даром — беда. Спасибо, если ради маленького Кира в живых оставит. А ну как решит, что без матери-заговорщицы младший внук вырастет более достойным? С него станется!

Не зря, видно, ходят разговоры о невероятном везении Ларка.

Перед тем, как войди к королю, Клалия глубоко вдохнула и подумала о сыне. Пусть Кир будет на поверхности ее мыслей. Кир смеется, Кир засыпает, не выпуская из ладони пальцы матери, Кир болеет, плачет, зовет: «Мама, мамочка, посиди со мной, мне страшно». Она мать, прежде всего — мать. Королевского внука, одного из наследников престола. «Мама с тобой, сынок, мама любит тебя!»

Теперь она готова.

Пусть взгляд свекра давит так, что сердце зашивается, не справляясь. Маг, научивший ее этой защите, сказал: «Прикрыться ребенком», — но Клалия с ним не согласна. Она не прикрывается сыном, она — защищает!

— Достаточно! — Король шагнул к ней, и Клалия отшатнулась — так вдруг ударила его сила, злость и власть. Власть сделать с ней что угодно… — Даже не знаю, дорогая невестка, что восхищает меня больше — ваша беспримерная наглость или ваша безграничная любовь к Киру. Сядьте, иначе вы сейчас упадете.

Клалия нашарила дрожащей рукой кресло. Не села — упала. Утерла холодный пот со лба. Перед глазами плясали отвратительные желтые пятна, королевский кабинет расплывался, а вот лицо короля виделось отчетливо, как никогда — до мельчайшей морщинки, до малейшей смены выражений.

— Вы способны на серьезный разговор?

Она едва кивнула, опасаясь упасть в обморок от нахлынувшей слабости. Король покачал головой, нахмурился недовольно.