Алёна Кручко – МЕНТАЛИСТЫ И ТАЙНАЯ КАНЦЕЛЯРИЯ. ЖАРКАЯ ЗИМА (страница 61)
— Что с тобой? — чуть слышно спросил дядюшка.
— Первый бал, — так же тихо ответила Женя. — Страшновато.
— Не верю, — ухмыльнулся граф. — Что угодно, но не «страшновато». Давай, вперед.
Три шага, едва касаясь руки партнера кончиками пальцев, поклон — глаза в глаза, пять шагов, разворот, и вот странно, почему такая чинная, ничуть вроде бы не танцевальная музыка заставляет быстрее биться сердце? Почему кажется, что вот-вот оторвешься от пола и взлетишь?
— Нет, первый бал — это, наверное, странно. Я слишком много всего чувствую — непривычного, понимаете?
— Пожалуй, понимаю.
Три шага, поклон — глаза в глаза, этот танец, наверное, для того и придуман: неспешный обмен взглядами, репликами, улыбками. Движения совсем не требуют внимания, все достается партнеру.
— Спасибо, что спасли меня. Было бы печально танцевать свой первый танец здесь с чужим человеком.
— Не могу обещать спасать и впредь: обычно я вовсе не танцую.
— Понимаю.
— Хотя всегда можно выйти в галерею полюбоваться на… не знаю, на что именно здесь любуются, но какая разница?
— Ловлю вас на слове. А еще можно поискать, где здесь лимонад.
— У официантов по всему залу, увы. Достаточно махнуть рукой.
— Да, слишком хороший сервис не всегда удобен.
— Обслуживание.
— Что? А, поняла. Ой, а что, уже все, танец кончился? Так быстро?
— Увы. Но, кажется, один наш общий знакомый жаждет с кем-то из нас пообщаться. Подойдем к нему вместе?
Женя обернулась, проследив взглядом короткий поворот головы дядюшки. Ларк. Женя с улыбкой кивнула:
— Давайте подойдем, с удовольствием с ним поздороваюсь. Гулять так гулять, верно?
Приходить на бал с мыслью «балы не для танцев» принцу Ларку прежде не доводилось. Обычно все происходило наоборот — заботы побоку, дела государственные остались во дворце, гулять так гулять. И дед, и отец не раз говорили, что так нельзя, но почему-то именно сейчас Ларк сам вдруг почувствовал, что прежнее веселье больше не прельщает. Не получилось оставить заботы, не думать о предстоящей войне, флоте, займах, и беззаботный дух танцев, прежде захватывавший его мгновенно, сейчас лишь раздражал.
Тем удивительней оказалось увидеть танцующим графа фор Циррента. Вот уж кто вечно в делах, воплощение укора для всех, протирающих туфли на паркете бальных залов! А смотрите-ка, ведет партнершу так легко и бережно, будто…
Череда пар с поклоном развернулась, и Ларк сбился с мысли, узнав партнершу графа: тот танцевал с Джегейль. Барышня фор Циррент, тонкая и хрупкая в бледно-золотистом шелковом платье, легким шагом ступала рядом с «дядей», идеально попадая в ритм его движений. А ведь жаловалась как-то, что танцевать совсем не умеет, не любит, вечно с ритма сбивается… То ли преуменьшала собственные таланты, то ли старшая виконтесса недурно ее натаскала.
Пробежав взглядом по цепочке церемонно кланяющихся пар, Ларк отметил Нико фор Виттенца в паре с Мирабель ди Тонншэре, старшую виконтессу фор Циррент с адмиралом фор Гронтешем — отлично, он все же пришел, наконец-то можно будет спокойно поговорить в неофициальной обстановке! И — Ларку захотелось протереть глаза — ди Ланцэ с еще одной дамой из семейства фор Циррентов, Лецинией ди Скавалль, супругой посла Андара в Тириссе. Когда она успела приехать? И почему вдруг? Что такого необычайного стряслось в Тириссе, какое известие ди Скавалль побоялся доверить дипломатической почте? И почему он, принц и наследник короны, ничего не знает?!
Церемонная мелодия оборвалась торжественным аккордом, дамы и кавалеры раскланялись, благодаря друг друга за танец. Граф и Джегейль о чем-то переговаривались, и Ларку вновь захотелось протереть глаза: слишком редко он видел на лице фор Циррента улыбку, а такую — и вовсе, пожалуй, никогда.
Поймав взгляд графа, Ларк подал ему знак, что хочет поговорить.
Подошли они вдвоем. Джегейль смотрела ожидающе, на приветствие ответила подобающим образом — публичное место все же. Но по губам скользнула привычная быстрая улыбка — когда только привыкнуть к ней успел?
— Я соскучился, — неожиданно для себя самого признался он.
Джегейль чуть заметно пожала плечами:
— Кто мешал встретиться?