Алёна Кручко – Менталисты и Тайная Канцелярия. Жаркая зима (СИ) (страница 36)

Адмирал с некоторым сомнением посмотрел на труп, на Джегейль и предложил:

— Пройдемте в кабинет, господа. Раз уж вы притащили девушку любоваться на мертвеца, не стоит продлевать ей это удовольствие сверх необходимого.

— Варрен, отправьте вы ее домой, — тихо предложил Фенно-Дераль.

— А какая разница? — мрачно спросила Джегейль. — Я как бы все, что можно, уже увидела, немного поздно оберегать нервную систему. И потом, вдруг еще что-нибудь нужно будет глянуть? Лучше чаем угостите.

Насчет нервной системы Женя не шутила. Ей вообще было не до шуток: такой жути она давно не испытывала. Может даже, вообще никогда. На самом деле она с преогромным удовольствием сбежала бы отсюда домой под тетушкино крыло, вот только дома ей наверняка станет еще хуже, чем здесь. Там или рассказывать весь этот ужас тетушке, то есть заново его переживать, а потом вдвоем волноваться за графа, или молчать, потому что наверняка же тайна следствия, но тогда сходить с ума одной. Здесь она, по крайней мере, точно будет знать, что трупов не прибавилось.

В том, что черный меч вполне способен убить любого, кто подойдет слишком близко, она почему-то даже не сомневалась. Стопроцентно уверена была, что Заккендаля спас только ее окрик. А если бы она в тот момент отвернулась? А если бы ее здесь не было, а граф решил не ждать Фенно-Дераля?

— У меня слишком богатое воображение, — пробормотала Женя. Хотелось обхватить себя руками, влезть в кресло с ногами, свернуться в клубочек и сидеть. Все-таки одно дело — не бояться трупов, и совсем другое — понять, что человек чуть не погиб у тебя на глазах. Причем совершенно по-идиотски, не от рук убийцы, как могло бы быть с принцем — тогда она, кстати, испугалась почему-то намного меньше! — а просто по неосторожности. «Несчастный случай на производстве», как классифицировали бы такое, наверное, в родном мире. Все-таки магия — это не шуточки, это на самом деле очень страшно.

Принесли чай. Женя обхватила чашечку из тонкого фарфора ладонями, вдохнула. По рукам побежало тепло.

— Я и в самом деле предпочел бы отправить тебя домой, но… — граф замялся.

— Но я могу быть еще нужна здесь, — в тон ему договорила Женя. — Все нормально, дядюшка, я понимаю. Я просто испугалась.

Женя пила чай крохотными глотками, чувствуя, как с каждым глотком по телу расходится тепло, отгоняя противную дрожь. Сжаться в комок и укрыться с головой одеялом ей точно уже не хотелось. Трое мужчин молчали, поглядывая на нее с ощутимым сомнением. Наверное, думали, уместно ли при ней заниматься расследованием, и не спровадить ли, и в самом деле, домой.

Нарушил молчание Фенно-Дераль: как видно, начальник полиции принял решение в ее пользу.

— Скажите, господин фор Гронтеш, как себя чувствует ваш сын? Мне хотелось бы, чтобы он тоже взглянул на убитого. Вы его не опознали, но вас давно не было в столице, а Реннар успел нажить себе немало врагов.

— Он уже встает, хотя еще довольно слаб.

Адмиралу предположение явно не понравилось, но, кажется, он счел его правдоподобным. Или, по крайней мере, заслуживающим внимания.

— Давайте пройдем к нему, господин фор Гронтеш, — Фенно-Дераль поднялся, не дожидаясь согласия. — Я задам ему несколько вопросов, а потом пусть посмотрит на труп.

Граф остался с Женей, и она была этому рада. Без него, наверное, вся извелась бы от страха, а так — сидела, пила чай. Как будто она здесь просто в гостях. А что руки трясутся — ну, простите. Она все-таки девушка, а не терминатор.

— Впервые вижу барышню с такими крепкими нервами, — пробормотал Фенно-Дераль, пока они с адмиралом поднимались на второй этаж к комнате молодого фор Гронтеша.

Адмирал покачал головой:

— Полагаю, это не столько крепкие нервы, сколько привычка держать себя в руках. Возможно, барышня фор Циррент считает неприемлемым для себя показать испуг, но она испугана. Впрочем, не стоит обсуждать барышню за глаза, мы ведь не юнцы вроде тех, кто просиживает зиму в Офицерском Собрании.

Фенно-Дераль беззвучно хмыкнул, подумав, что среди тех юнцов сын его собеседника занимает отнюдь не последнее место — и в разговорах, и в безрассудствах. Между тем адмирал открыл дверь в комнату и жестом пригласил войти.