Алмаз Эрнисов – Пески Веков (страница 25)
– Я тоже сейчас об этом подумал, – ответил Ангел. – Впрочем, гарантирую, что остальная часть предсказания не сбудется: ни мне не хочется жениться на этой девушке, ни она, надеюсь, не влюбилась в меня. Может, мы с нею больше и не увидимся.
– Никогда не делай поспешных предположений, – философски заметил Марин, задержавшись на пороге и пропустив его вперед.
Ангел застыл на месте: укрывшись от ветра за выступом террасы, его ждала Калояна. Она нетерпеливо переступала с ноги на ногу.
– Вы задержались! – укоризненно сказала девушка, словно они условились, что она их непременно будет ждать. – Я озябла!
Ангел засопел и снял куртку. Когда он укрывал узкие плечи Калояны, девушка повернулась, и он снова увидел ее глаза: большие, карие, с золотистыми точками. И каждая из этих точек словно улыбалась ему.
«Ну, небось Корнелиус сейчас торжествует! – мрачно подумал Ангел. – Не может быть, чтобы он не видел все из окна!»
Но Корнелиус не торжествовал. У окна его не было. Собственно говоря, его не было и в палате.
Когда профессор Корнелиус пришел домой, его жена только что легла.
– Почему ты так долго не возвращался? – спросила она. – Я беспокоилась. И ты выключил…
– Оставим это, у нас будет время поговорить обо всем. Я пришел окончательно. Расскажи сначала о новостях.
– Ничего особенного. Экспедиция вернулась. Вчера передавали отчет по планетовидению. В системе двойной звезды они не нашли ничего, только скалы, вулканы и излучения. Кроме того, академик Икар из вашего института избран членом Солнечного совета.
– Серьезно? Когда?
– Две недели назад. Но почему тебя так долго не было? И почему ты выключил «след»?
– Это профессор Корнелиус объяснит нам!
Муж и жена, потрясенные, обернулись. На пороге стоял высокий человек с золотым знаком Солнечного совета на груди.
– Идемте, нас ждут! – поторопил он.
– Я скоро вернусь, ты не беспокойся! – сказал Корнелиус жене, поцеловал ее и обратился к посетителю: – Идемте!
Внизу их ждала машина. При их приближении дверца открылась, они сели, и дверца тихо щелкнула. Водитель включил стартер, начертил маршрут для автопилота и откинулся на спинку кресла. Машина бесшумно поднялась, описала плавный круг и направилась к далекой горной вершине, где одиноко поблескивал яркий огонек.
– В чем меня обвиняют? – спросил профессор Корнелиус. В голосе его не было ни тени тревоги.
– Там! – был короткий ответ.
Ясно: обвинение третьей степени. Третья степень была введена в 2532 году, когда астронавты «Импульса-4» по халатности занесли на неисследованную планету споры земных растений. В наказание они провели на безлюдной планете двадцать три года, пока не уничтожили все организмы, с молниеносной быстротой развившиеся из земных.
Через несколько минут машина приземлилась возле одинокого огонька на горной вершине. Оказалось, что это массивное здание, окруженное обширным парком и высокой стеной. Водитель передал профессора двоим людям, ожидавшим у входа, и машина улетела.
– Сюда! – указал один из встречавших. На его светлой одежде тоже блестел знак Солнечного совета, но уже не золотой, а зеленый.
Они пошли по длинному коридору, потом повернули. Перед одной из дверей спутники молча остановились. Дверь открылась. Когда профессор Корнелиус переступил порог, сердце у него сжалось, но комната оказалась пустой. В тот же миг дверь за его спиной щелкнула и закрылась.
В тюрьме! Впервые с того момента, как началось это молчаливое путешествие, профессор Корнелиус ощутил страх. Страх перед собственным поступком. Да, конечно, не нужно было выключать «след»…
«Следом» называлось то устройство в «Эйнштейне-17», которое позволяло Институту истории поддерживать биорадиосвязь с каждым ученым, отправленным для научных исследований в прошлое. А «Эйнштейн-17» – «машина времени», как отрекомендовал ее Корнелиус людям XX века, и была «железой», «левым веществом», о которых он так увлекательно рассказывал практикантам в сумасшедшем доме. Если бы даже он объяснил им устройство этого миниатюрного аппарата, они бы не поняли принципа его действия. Он не имел права открывать им истину и потому придумал историю о том, что у него есть особая «железа».