Алмаз Эрнисов – Опознание невозможно (страница 41)

Грузовичок дернулся, и Бен опрокинулся на бок. Он услышал, как лязгнул, открываясь, навесной замок, после чего раздался стук откидываемого засова.

Ник входил внутрь. Водитель. Наркоторговец. Человек с револьвером. Казалось, температура в ящике подскочила до тысячи градусов. На Бена внезапно обрушилось чувство клаустрофобии, его душили теснота и темнота незнакомого места. Он хотел выбраться отсюда. Он должен выбраться отсюда. Сейчас же!

Громкий звук заставил мальчика оцепенеть. Водитель опустился на скамейку. По звукам Бену показалось, что Ник пристегивает кобуру, готовясь к тому, что он там себе запланировал. И от этого открытия мальчика словно ударило током. Если мужчина берет с собой револьвер, значит, он не собирается лететь на самолете. И сколько же он будет отсутствовать? Или, может быть, он вообще никуда не собирается, а приехал на парковочную стоянку аэропорта только для того, чтобы заключить сделку?

Бен не желал быть свидетелем сделок торговцев наркотиками. Больше всего на свете ему хотелось оказаться опять в своей комнате, с запертой и закрытой на замок дверью, ему было наплевать даже на то, что придется слушать, как пьяный отчим трахает своих девок, на то, что тот время от времени будет поднимать на него руку. Он просто желал оказаться дома. Он ненавидел себя за все, что натворил. Ему ничего так не хотелось, как повернуть время вспять и начать все сначала, дав себе повторный шанс.

Скамейка скрипнула, когда мужчина поднялся с нее. Бен услышал, как рюкзак грубо волочится по полу; мужчина выругался, сражаясь с ним. Задняя дверца захлопнулась.

Бен не думал о том, чтобы побежать в полицию и предотвратить сделку, он думал только о свободе, о своем побеге в безопасность.

Не последовало звуков задвигаемого засова или запираемого замка. Ник оставил заднюю дверцу незамкнутой. Бену некогда было подумать, почему. Для него это был зеленый свет. Он чуточку приоткрыл крышку и бросил опасливый взгляд по сторонам. Свет больно резанул его по глазам, и он заморгал. Фургон был пуст.

Ему предоставился шанс.

Глава пятнадцатая

Охваченный каким-то восторженным ужасом, Бен вылез из скамейки-хранилища, не сводя своего зрячего глаза с двери фургона. В голове не было никакого плана, как справиться с тем, что могли принести ему несколько следующих минут. Он вел себя, скорее, как птичка, выпущенная из клетки и обнаружившая, что дверца открыта. Бен осторожно приблизился к единственной двери фургона, недоверчивый и настороженный, через окошко храбро бросив взгляд на парковочную площадку. Потом столь же быстро пригнулся, радуясь тому, что не выскочил сломя голову из фургона, как намеревался вначале: Ник стоял в ожидании лифта, и у ног его лежал огромный зеленый рюкзак. Крупными печатными буквами на нем было написано: «ВВС США». Бен нетерпеливо ждал, когда же он уедет.

Странно, как много всего одновременно видел Бен одним глазом, или, быть может, именно недостаток его периферического зрения обострил важность того, что он мог видеть. Сколько раз в него попадали футбольным мячом, били палкой или даже кулаком другие мальчишки, и все потому, что эти вещи слишком неожиданно вторгались в поле его зрения и заставали врасплох. Понемногу его мозг адаптировался, посылая ему сигналы раннего предупреждения, причем намного быстрее, чем их получали люди с нормальным стереоскопическим зрением. Бену не хватало глубины поля зрения – весь мир для него умещался на двухмерном экране телевизора. Он не мог на глаз определять расстояние, и координационная моторика «рука-глаз» серьезно пострадала в результате его увечья. Но уж если что-то попадало в поле его зрения, то регистрировалось полностью, приобретая отчетливую ясность.

Сейчас это была просто тень. Темная. Высокая, как тень его отчима. Стоящая между двумя припаркованными машинами. Наверное, он – она? – стоял здесь, ожидая, пока ему принесут ключи от машины из багажного отделения, но тень выглядела зловеще, словно наблюдала за самим Беном, или даже за мужчиной у лифта. Хуже всего было то, что в присутствии этой тени Бен вдруг испугался выбираться из фургона: его могли увидеть, а что-то подсказало ему, что этого следует избегать любой ценой. Сам еще не понимая этого, он, подобно Эмили, вдруг смог настроиться на слабые сигналы своего внутреннего «я», которые предупреждали: если он вылезет из фургона, его ждут большие неприятности.