Алмаз Эрнисов – Опознание невозможно (страница 25)
– Это была не ее вина! – резко бросила мать.
– Она влюбилась в другого человека, мама. Естественно, это была ее вина. – Болдту же Клаудия сказала: – Ее приятель умер от рака через несколько месяцев после того, как она стала жить отдельно; она потеряла его. Это было ужасно. Для всех, – добавила она. – Дороти лишилась прав на ребенка после развода. Она могла только навещать его. Это было очень печально и жалко.
–
– Но с ее стороны не было никакой враждебности. Она понимала решение судьи, и это при том, что оно ей не нравилось. Мы говорили об этом. И она не угрожала Бобу или что-нибудь в этом роде.
– Она была милой девочкой, – пробормотала мать.
– Живешь все эти годы рядом с кем-то, – вздохнула сестра, – и ожидаешь, что он все время будет с тобой. А потом оказывается, что его нет. Мне о многом нужно было сказать ей. – Болдт кивнул. Эти слова он слышал сотни раз в различных вариациях. Клаудия продолжала: – Я знаю, что вы ищете, сержант. По крайней мере, думаю, что знаю. Но я просто не вижу этого. Боб никогда, никогда не совершил бы такой вещи. Ни единого шанса. – Она поколебалась, внимательно глядя на Болдта, а потом протараторила номера домашнего и рабочего телефонов Боба Энрайта, уверенная, что Болдт захочет поговорить с ним. Она была права.
Сержант спросил:
– Дом принадлежал ей?
– Взят в аренду, – ответила сестра. Мать выглядела потерянной. Клаудия сказала: – Вы подумали о страховке, не так ли? Что она сожгла дом, чтобы получить страховку, и погибла в огне? Никаких шансов.
– Мы рассматриваем каждую возможность, – возразил Болдт.
– Кто-то убил Дороти? Почему? – встрепенулась мать.
– Именно поэтому сержант находится здесь, – чопорно заметила Клаудия.
– Не будь со мной так снисходительна, дорогая. Я – твоя мать. Я прекрасно знаю, что мы пытаемся сделать: найти причину, из-за чего убили Дороти. Это же абсурд, неужели вы не видите? – Она адресовала вопрос Болдту.
– Ребенок последний раз навещал свою мать…
– За день до этого, – ответила Гарриет.
– За два дня, – не согласилась Клаудия.
Этого следовало ожидать, подумал Болдт. Если взять и записать рассказы пятерых очевидцев преступления, то будьте готовы к тому, что у вас окажутся пять разных историй. Иногда совершенно разных.
Клаудия твердо сказала:
– Это было за два дня до пожара. Помнишь ужин, мама?
Мать прищурилась, задумалась, и на лице у нее появилось разочарование.
– За два дня, ты права.
– Ребенка забрал отец? – поинтересовался Болдт.
– Я в этом сомневаюсь.
Мать уточнила:
– Нет. Дороти завезла его.
– Из них двоих Дора была самой покладистой, – заметила Клаудия.
Если бы у них был хоть какой-то шанс, они наверняка солгали бы, чтобы добиться опекунства над ребенком, они с радостью составили бы заговор против бывшего мужа Дороти. Болдт был готов к такому развитию событий. И когда они не сделали ни малейшей попытки повернуть дело таким образом, он даже ощутил нечто вроде разочарования. «Не могла ли Дороти Энрайт совершить самоубийство?» – подумал он. Глядя на сестру, он произнес:
– Дороти увлекалась садоводством. Очевидно, она была хорошим садоводом. Можно предположить, что она хранила в подвале дома удобрения, которые использовала в своей работе.
– В сарае, а не в подвале, – поправила Клаудия и добавила: – У нее не было привычки делать бомбы, если вы к этому ведете. Что случилось с утверждением «считать невиновным, пока не будет доказано обратное»?
– Делать бомбы? – переспросила мать.