Алиса Рудницкая – Сталь и шелк. Акт второй (страница 82)

Кальц, тем временем, тоже сымитировал свое исчезновение в тумане – но он вернется потом в чуть ином облике. А Мэт захватил Юз, сгреб в свои жестокие объятья, чтобы как всякий порядочный злодей, овладеть героиней. Героиня тоже была порядочная: притворилась, что сдалась – и вырвалась, побежала к Бруснике, не забывая звенеть браслетами, рассыпая по пути алые, как капли крови, бусины – порвалась длинная серебряная нить.

Теперь счет на минуты – успеть бы до того, как артефакт сделает свое дело.

Мэт преследует Юз, и птицы для пущего пафоса стаей летят за ним во главе с Альбо, орут-поют мрачную эпичную песнь.  Юз готова защищать – то ли честь свою, то ли Бруснику – до конца. В ее руках – последний лепесток лилии.  Она делает вид, что пронзает себе грудь кинжалом и иллюзорной кровью омывает белый цветок. Распростирается на черной земле черным пятном – только магически поблескивает красные капельки и бусинки. Юз своей «смертью» вызывает нового воина. Точнее, старого, но проапгреженного

С чудовищем Мэтом сразится чудовище Кальц.

Я полностью отрешилась от зрителей, сосредоточилась на выступлении, но сейчас ощутила какое-то злорадство от испуга некоторых студентов. Кальц появился на сцене, пылая своей демонической аурой – рогатый, крылатый, опасный - жуть. Одежда его сменила цвет – стала полностью черной, только волосы светились белизной. Ну и глаза, конечно, тоже – светились.

Мэт со свистом и маханием рук направил на  противника птичью стаю во главе с Альбо. Демон расправил свои призрачными крыльями, магией воздуха раскидал птиц прочь. Только Альбо остался, обратился человеком позади Кальца – напасть хотел, зачарованный верный слуга темного господина. Но демон сильнее – черным, когтистым пальцем коснулся лба оборотня и усыпил того.

Твою ж мать, что-то мы отстаём от графика, несмотря на все репетиции!

Места, где лежали алые бусины уже потихоньку начали «оживать», зеленеть – я же сама не задержу процесс надолго. Попыталась мысленно донести до Кальца мысль, что надо поторапливаться, смазывать финальную битву. Чёрт с ней, главное, что бы возрождение всего живого раньше времени не наступило.

Кальц то ли меня услышал, то ли сам понял – бросился на Мэта… И, в общем, запланированный обмен красочными заклинаниями на целых сорок секунд мы заменили на всякий крайний случай заранее обговоренным туманом на десять-пятнадцать: я сотворила водяные капельки, Юз, все также на земле валяясь, нагрела их, Кальц закрутил в потоке и окрасил  в разные цвета. А потом развеял туман – и он уже стоял победителем над павшим Мэтом.

Ладно, слив так слив, могло быть хуже. Главное, что природа оживала. Почерневшая, скукоженная трава вновь зеленела, подымалась. Хищные цветы обращались милыми ромашками-василечками. Деревья весело трепетали листвой. И птицы запели –  светло и трагично. Альбо очнулся, вновь обратился, перелетел на плечо  к настоящей госпоже – Бруснике. Она тоже оживала – слетала цветочная броня.

Брусника изящно склонилась над все еще лежащей трупом Юз. Кальц склонился над ней с другой стороны, чтобы зрителям все хорошо было видно.

Пение стало еще трагичней, хоть рыдай.

Кальц показал жестами, что сердце готов отдать, чтобы Юз оживить, и Брусника это организовала. Третий дымящий артефакт – все-таки это куда проще, чем туманы сотворять, надо было тремя не ограничиваться – и Кальц исчезает. На самом деле просто ложится и прячется в траве, которую Брусника специально рядом повыше вырастила.

Юз пробуждается – и в ее руках белая лилия. Повинуясь внезапному порыву вдохновения, я для красоты еще и платье ей сделала илюзорное – белое, как у невесты. В контрасте с темной кожей выглядело потрясающе.

Правильно, Яна, трать последние силы…

Юз опять танцует, Брусника с видом мамочки любуется, мир вокруг цветет и пахнет. И только лежит неприкаянный Мэт черно-белой кучкой – по идее ждет и своего героя-освободителя, но открытых намеков на такой открытый конец мы не оставили.

Все, сворачиваемся.

Вот он самый сложный момент – убрать все это великолепие нафиг, быстро и чисто.

И я, с помощью Мэта с Брусникой, конечно, убрала. Пара секунд – и сцена девсвенно чиста, только артисты наши дух переводят и скупо кланяются зрителям.