Алиса Рудницкая – Сталь и шелк. Акт второй (страница 49)

– Нет, мне снились какие-то… – начала я, а потом даже одеяло отпустила от неожиданно пришедшей мне в голову мысли. – Слушай, Кальц, а ведь ты мне можешь помочь!

– Кстати милая ночнушка, – оценил демон, который уже стащил с меня одеяло.

– Да… Кальц! – задохнулась я от возмущения, прикрывая руками оголившиеся плечи и верх груди. – Хватит. Я тут вообще-то серьезно!

– Хорошо, – дернул плечами демон, правда, все так же весело. – Чем помочь?

– Кажется, – закусила я губу, – мне снился кусок памяти Малума. Скажи, такое вообще возможно?

– Вполне, – “обрадовал” меня Кальц. – Демоны могут делиться воспоминаниями. Только вот я никогда не пробовал передавать свои людям. Без понятия, как это будет. У вас же совсем по другому память работает. И что же… тебе снился какой-то фрагмент из его воспоминаний?

– Да, – понурилась я. – Уже не первый раз. И я не знаю, как от этого избавиться.

– Ну, – задумался Кальц. – Думаю, я мог бы тебе помочь. Давай я залезу в твою голову, найду там его воспоминания, а потом покажу их тебе.

– Плохой вариант, – вздохнула я, понимая, что это самая ужасная из всех возможных идей. – Может, можно как-то иначе?

– Иначе… ну есть одно предположение, – сказал Кальц. – Я слышал, что у людей бывает такая странная болезнь, когда они теряют память. Можно поискать, как это у вас лечится и попробовать. Воспоминания же в тебе есть, просто ты их никак осознать не можешь. Но я в этом способе не уверен.

– Ну, спасибо хоть на этом, – улыбнулась ему я с тяжелым вздохом. – А теперь выйди, пожалуйста, из комнаты – я переоденусь.

Глава 17. Яна

– Их называют блэртами, – сказал Хоук.

Блэрты эти нас словно не замечали, хотя и были совсем рядом. Только периодически подозрительно принюхивались. И как это так? В ответ на мой невысказанный вопрос Хоук демонстративно вытащил из кармана потрепанный амулет – обычный овал из серебра с характерными рунами и едва уловимым запахом полыни. Простейший артефакт, позволяющий скрывать свое присутствие – на первых страницах всех учебников по артефакторике он описывается, как классический пример возможностей этого магического направления.

Что ж, удобно.

Я подошла к мужчине поближе, а то мало ли, какой радиус действия у этой безделушки. Не хотелось быть замеченной местной живностью.

– Когда-то, еще тысячи лет назад, когда путешествия между мирами были уделом лишь избранных, – пафосно и напевно начал Хоук, но ироничная ухмылочка и чертята в глазах выдавали его настрой, – юная горная фея из Края Самоцветов на Эквариусе, последняя из своей расы, решила разбить свое хрустальное сердце на семь осколков, и каждый из них оставить в одном из миров в надежде, что однажды ее народ возродится. В Готреде, охваченном вечной войной, фея нашла приют для своего сердца на диких безлюдных землях, укутала его в частицы мира – землю из недр, воду с небес, травы и звериную кровь. И ушла. А осколок, из которого должна была родиться маленькая фея, ждал своего часа.

– О, стой-ка, - вдруг озарило меня. – Мы же с Вальдором проходили забытые расы Эквариуса…

Я подумала, что лучше бы мы для начала настоящее изучили. Может, тогда бы не попала впросак с матриархом - ночью я пролистала все свои книги по расами и традициям этого мира, чтобы все же разобраться, кто такая Брусника – и проникнуться. С виду обычная пухляшка, а оказывается она волшебное существо, что жизнь целой расе дает, будущая королева эльфов и мать фей. Это даже как-то пугало... и восхищало.

А про давно вымерших горных фей кое-что я помнила и с занятий – пусть и смутно. Все же на Эквариусе разновидностей фей чуть ли не за сотню, не говоря уже о других расах, попробуй всех выучи, даже с моей памятью.

– Кажется, они просто так размножались – или перерождались, смотря с какой стороны посмотреть. Они выделяли из своего тела какое-то там вещество, которое кристаллизовалось в красивый камушек, а сами погибали. Но перед смертью успевали сделать… ну, что-то вроде магического инкубатора, где этот камушек постепенно преобразовывался в новую феечку. Были эти феи очень красивыми и очень безмозглыми, а, главное, совершенно не развивались, как разумная раса. Да и во время перерождения были особенно хрупкими – и чем опасней и заселенней становился мир, тем быстрее они погибали.