Алиса Рудницкая – Сталь и шелк. Акт второй (страница 22)

– Не надейтесь, что уже можно идти по домам,  – раздался неественно громкий голос Нинель Тарман.  – Щиты от тумана в целом стабилизированы, но магия все еще нестабильна.

Словно подтверждая ее слова, светящиеся шары вокруг академии  – и большие, с мощностью прожекторов, и маленькие светлячки  – истерично заморгали разными цветами. А потом и вовсе потухли, погрузив все за пределами защитного купола во мрак.

Я застонала. Хочу в уютную кроватку. Да в общем  – спать хочу зверски, состояние такое, будто целый день марафон бегала. И помучившись в неизвестности и безделье еще часик, я задремала под боком у Эби.

А когда проснулась... ничего так и не изменилось. Только еще и есть хотелось.

Но любые трудности и неприятности имеют свойство заканчиваться, и в один прекрасный миг академия вновь засияла волшебными огнями. Защитный купол пропал и мы, словна толпа зомби, под предводительством зловещей некромантки отправились в сторону старых общежитий. Вокруг академии уже прибрали, дыры залатали, оставшиеся в живых деревья посадили, но башня все так же отсутствовала, да и вообще – работы еще хватало.

Студенты, зевая и стеная, разбрелись по комнатам. Там нас уже любезно ждала готовая еда, на которую я накинулась голодным волком. И  потом сразу же завалилась спать – уже нормально.

Надежды, что к условному утру, все уже будет как прежде не оправдались. Нас взяли и заставили работать – чинить, как можем, свои пострадавшие общежития. В принципе, с нашим, желтеньким, все было нормально, а вот  Эби со своим не повезло. Кураторы и другие преподаватели помогали разве что советами по заклинаниям, а сами все силы отдали замку. Только Кеша помогал несчастной взмыленной целительнице в лазарете с многочисленными бедолагами, попавшими под воздейсквие тумана и натворившими дел. Заглянув на пару минут туда, я решила не дергать и так нервного парня, и отложить вопросы и покаятельную речь на попозже.

Все же преподаватели действительно со всем справились.

А студенты получили целый незапланированный выходной, за труды и пережитые страдания.

***

Утро началось с Брусники.

Я, зевая, вышла из комнаты, чтобы спуститься на кухню за чашечкой кофе, и сразу же наткнулась на взбудораженную девушку. Она была одета в довольно миленькое, нежно-голубого цвета, вязаное платье с высоким горлом и выглядела вполне здоровой и жизнерадостной  —  и не скажешь, что совсем недавно ей было так плохо. Когда я вчера попыталась спросить о ее странном состоянии во время сбоев в магической системе, Брусника только заволновалась и сказала, что потом как-нибудь расскажет, быстренько сменила тему. Ну я и не  настаивала, право на личные тайны уважаю. Да и не было во мне и половины Эбиного любопытства.

—  Как ты во время!  —  просияла она.  —  А я уже хотела идти тебя будить.

— Рано же совсем, — удивилась я. Обычно Брусника просыпалась через часик-другой после меня, аккурат к началу занятий.

—  Ну, я вчера и так полдня проспала, —  пожала плечами фея. —  Даже неудобно вышло, все работали, а я... Ой, я же просто хотела сказать, что там к тебе гость пришел!  Пойдем скорее, а то они там покусают друг друга...

И она нетерпеливо потянула меня за руку. Я спросонья только недоуменно пыталась сообразить, кто ко мне мог пожаловать .По реакции Брусники явно не Эби... может Кеша?

Но нет, не Кеша.

Женишок.

Я замерла на ступеньках лестницы, любуясь приятной глазу картиной, разыгравшейся в гостиной.

Уильям Хоук, на диво потрепанный и взъерошенный, опасливо пятился от оскалившего клыки Фрая. Вроде как такой самоуверенный и весь из себя крутой  —  а собак боится. Это даже вызвало у меня умиление.

На кресле, закинув нога за ногу, сидел Эйнар и наблюдал за Хоуком со злорадным любопытством.

– Если ты сейчас же не уймешь эту псину, мальчик… – начал было Хоук, вполне так уверенно. Но Фрай рыкнул и мужчина осекся.

– Вы же, дяденька – квалифицированный маг, – насмешливо сказал Эйнар. – Заколдуйте. Конечно, староста наша разобидится, разозлится, постарается вас чем-нибудь покалечить... Но что вы, девичьи глупости не переживете?

– Твой длинный язык, должно быть, многие мечтали укоротить. Могу устроить, – прищурился Хоук, стараясь не обращать внимания на собаку.