Алиса Рудницкая – Сталь и шелк. Акт третий (страница 48)
Ну-ну, стала бы она трындеть о безопасности, если бы ей не было лень следить за проблемной подопечной.
– Билли, кстати, говорил, что ты ему когда-то серьезно помогла, познакомила со своими старыми друзьями... – я решила начать подбираясь к кураторше издалека, узнать для начала побольше о самой Дженни. Или хотя бы о Хоуке.
– Ну не то чтобы друзьями, – хмыкнула Дженни, – за знакомства с моими старыми друзьями и в тюрьму можно залететь без суда и следствия. Но тебя это не касается.
– Я, вообще-то, – я демонстративно поежилась, – иногда как задумаюсь над тем, кто у нас преподает – преступники там, маньяки-убийцы... так и спать нормально не могу. И учу всю ночь, а то вдруг рецидив случится, и первыми жертвами падут те студенты, у которых домашнее задание не подготовлено.
Я шутила, но капля правды в этой шутке была – биографии наших учителей вызывали у меня здравые опасения. Правда, некоторые особы и с приличной биографией умудрялись студентов калечить на парах. И фиг знает, это была обычная халатность, случайность, или... Логичное “или” я все же придумать не смогла. Зачем Нинель, даже если она действительно тайная помощница ректора по всяким интригам и злодеяниям, подставлять и так побитого жизнью и демоном Фрино, я не представляла. И вообще, я обиделась на эту сладкую парочку – я тут, понимаете ли, беспокоюсь, а меня дурой считают.
– Нет здесь никаких маньяков, не неси чушь, – Вальдор чуть разозлился. – Да, и Дженни, и Грег когда-то были наемниками, участвовали в войне. Но даже среди студентов хватает тех, кто сражался и убивал – потому что не мог иначе. Это еще не приговор, каждый заслуживает второй шанс.
– Да-да-да, – закатила глаза я. – Не люди злые, а жизнь такая, помню...
– А Эбичка, между прочим, права, – Дженни все еще предпочитала называть меня этим именем, хотя и знала правду. – Хватит уже всех оправдывать, Валь. У нас тут не пристанище святых мучеников, а обычный гадючник. Вы с Якобом можете сколько угодно сюсюкаться над бедными студентиками, но только до тех пор, пока у них хватает магических сил и мозгов. А как только понятно становится, что толку с новичков никакого – то сразу же и сливаетесь со своей заботой. Как и все кураторы.
В голосе Дженни слышалась горечь. На лице Вальдора отразилась вина. Они сидели рядом на диванчике, плечом к плечу, и эльф прислонился к женщине еще сильнее, посмотрел внимательно и печально.
Я, сидя на стульчике чуть в стороне, постаралась притвориться невидимкой.
– Мы оба знаем, почему ты так говоришь...
– Мы оба знаем, что я тебя ни в чем не виню, – настроение у Дженни мигом сменилось – она словно испугалась. Испугалась, что Вальдора расстроила.
– Я был у Джен куратором, – вдруг повернулся ко мне Вальдор. – Моя самая первая группа. Моя самая большая неудача.
– Эй! – Дженни постаралась улыбнуться весело и беззаботно, ущипнула Вальдора за бок. – Какая еще неудача, если я тут, с тобою рядом цвету и пахну, такая вся крутая и...
– ...одна единственная, – закончив за нее фразу, покачал головой Вальдор. – Представляешь, Яна, вся группа...
– ... ничего в жизни не добилась, – сделала страшные глаза Дженни. – А ты уже подумала, что померла, да?
Дженни ухмыльнулась мне, но Вальдор веселиться не спешил – посмотрел на подругу укоризненно.
– Вообще-то кроме тебя все уже действительно умерли.
– Но ты-то тут не причем... – пожала плечами Дженни и принялась перечислять: – Трое завалили экзамены и были отправлены в родной мир, без магии и воспоминаний. Полгруппы, считай... Дайнар вернулся домой и захотел показать там всем, как стал крут – переборщил и был казнен Хранителями... и пяти лет после выпуска не прошло. Лерина продержалась больше – лет сорок мирно содержала лавку на Пинионе, а потом вдруг осознала, что никакой она не великий маг, а полное ничтожество, и зачахла за пару месяцев. Говорят, прямо на глазах старела... Да уж... На моей памяти такой концентрации неудачников, ничего не достигнувших слабаков, на одно общежитие больше не случалось – мы были, прям, особенные.
Дженни замолчала, погрузившись в воспоминания, и я напомнила: