Алиса Рудницкая – Сталь и шелк. Акт третий (страница 45)

– Нифига себе ты сегодня красавчик, – присвистнула Яна. – Кого совращать собрался?

– А ты чего это тут... – забеспокоилась я, – а не там?… А кто же тогда Фрино… занимается?..

– Так это, того, – засуетился испугавшийся от нашего внезапного появления рыжий. – Рада взяла новую целительницу! Такие дела. Я и решил, что… надо ее как следует поприветствовать. Я еще вчера лазарет освободил… а что с Фрино?

– Хороший вопрос кстати, – посмотрела на меня Яна, приподняв бровь. – Это к нему мы так гнались?

Рассказывать я не стала. Долго, а я хотела знать, в порядке ли мой парень или нет. Потому я шустро подвинула Кешу в сторону, распахнула дверь, и…

– А входить без стука не вежливо, милые мои, – мурлыкнул некто, и дверь тут же захлопнулась, чуть не шмякнув меня по носу.

Я вознегодовала! А ведь при прошлой целительнице, Терине, мы больных навещали не стучась. Но, увы, не я здесь устанавливала правила, потому смиренно вздохнула и постучалась. Дверь открылась, и перед нами, наконец, предстала новая, нанятая Радой работница, от вида которой Кеша удивленно охнул.

Преграждая вход в лазарет стояла, уперев руки в боки, настоящая роковая красотка. Длинные огненно-рыжие волосы доходили ей до самой поясницы, фигура песочными часами, стройные длинные ноги, хитрые, подкрашенные глаза и, будто специально, эта странная особа натянула на себя вместо хламиды целителя короткий такой белых халатик, доходящий ей максимум до середины бедра. Грудь из выреза только что не выскакивала. И дополнял картину длинный, ходящий ходуном из стороны в сторону гибкий хвост.

В голове сразу мелькнула мысль о том, что такая распутная на вид женщина просто не может быть хорошим целителем! За Фрино стало откровенно говоря страшно.

– Чертовкааааа! – тоном счастливого идиота проговорил-простонал Кеша.

– Рыженький, – так же блаженно улыбнулась ему целительница, но быстро собралась и, посерьезнев, перевела взгляд на нас с Янкой. – Итак, кто тут пришел навестить своего несчастного парня?

– Ну… я. А вы кто? – с сомнением спросила я.

Женщина – точнее девушка, на вид ей было не намного больше чем Кеше –  неожиданно подошла ко мне и подхватила под ручку. Я от такого с собой обращения в восторг не пришла, напротив – забеспокоилась и насторожилась.

– Да не бойся, не бойся, я не кусаюсь, – хитренько оскалилась она мне, а потом повернулась к моим друзьям. – Рыженький, подожди меня минуточку. Сейчас проинструктирую… Яну, правильно?.. как ухаживать за больным, и обязательно к тебе вернусь.

И она потащила удивленную меня в дальний конец лазарета, где за занавеской находилась кровать, на которой я в свое время лежала после извлечения Малума. Фрино уже успел прийти в себя, но выглядел бледным и бинты покрывали добрую половину его лица. На эту странную новую целительницу он смотрел примерно так же, как и я – настороженно.

– Присаживайся, – кивнула мне на кушетку девушка.

Я села, покосилась на Фрино. Тот тут же ухватил меня за руку и попытался улыбнуться. Вышло коряво, только одной стороной рта, что не скрывалась за бинтами.

– А вот улыбки и разговорчики лучше пока отложить, – сказала ему целительница. – Хотя бы до вечера помолчи, сладкий. От молчания еще никто не умирал, а если твоя кожа из-за болтовни и лишней мимики срастется некрасиво – сам виноват будешь. Это только мужчины считают шрамы украшением, у женщин на это другое мнение.

– Я… – начала я, желая высказать ей свое мнение по поводу того, что красота мне не важна, но девушка не дала мне и слова вставить.

– Ой да прекрати, слышала все, что ты хочешь тут мне сейчас рассказать уже раз сто, – беззлобно отмахнулась она. – Смешно. Обычно те, кто так говорят, потом старательнее всего пялятся и тяжелее других скрывают отвращение. А у твоего парня шрамы сейчас от самого лба до подбородка. Глаз взорвался в глазнице, осколки около часа доставала. Хорошо хоть твой ненаглядный умник додумался прикрыть глазницу изнутри чем-то вроде защиты, иначе стеклышки полетели бы и в мозг, а это – верная смерть даже для такого сильного мага.

От таких слов я поежилась и посмотрела на Фрино с беспокойством. Он невозмутимо кивнул  – мол, со мной все в порядке.